Именно теперь это будет особенно горько.
Она вошла в квартиру, осторожно прикрыв дверь за собой, чтобы не хлопала. Оглянулась — вроде все в порядке. Малыш вышел встречать ее, лениво потягиваясь и виляя хвостом.
— Сейчас, сейчас, мой хороший! — Она гладила собаку, глотая слезы. — Только ты один у меня и есть. Пойдем погуляем с тобой. Дай переодеться только.
Она сбросила туфли и вошла в комнату, тихо ступая босыми ногами по паркету. Заглянула к Максиму — спит… Даже улыбается, как маленький. И Верочкина фотография в руке — мятая, как будто ее сто лет в кармане таскали.
Наташа вздохнула. Вот ведь — даже ночью расстаться не может! Жалость кольнула в сердце. Плохо ему все-таки одному. Наташе даже стыдно стало — вон что творится, Верочка пропала неизвестно куда, Максим сам не свой, извелся весь, а она что делает? Жизни радуется?
Она подошла ближе, хотела вынуть фото, но потом передумала. Слишком крепко сжаты пальцы, прямо намертво. Если ему так легче, пусть остается.
Верочка в легком белом платье гуляла по цветущем саду. Странное это было место. Вроде все красивое, ухоженное, дорожки выложены желтым камнем и трава аккуратно подстрижена, и вместе с тем… Было в нем что-то ненастоящее и оттого пугающее. Максим сначала даже не понял, в чем странность, а потом догадался — все вокруг совершенно неподвижное, застывшее, как на картине. Не порхают бабочки и шмели над цветами, ни одна травинка не шевелится от дуновения ветерка, даже облака в небе не движутся, словно нарисованные.
Только Верочка медленно шла ему навстречу и улыбалась, как будто долго ждала его, а вот теперь дождалась. Максим смотрел на нее — и не мог насмотреться, такая она была красивая, спокойная и беззаботная. Кажется, она всегда здесь была, как цветы и травы, раскидистые деревья и облака в небе…
Как будто она принадлежала этому странному месту, а оно — ей.
Максим хотел было броситься ей навстречу, но не мог даже пошевелиться. Ноги словно приросли к земле. Хотел крикнуть, позвать ее — но и голос предательски сел.
Верочка подошла совсем близко.
— Ничего не говори, — сказала она вместо приветствия, — я и так тебя слышу.
Живая. Слава всем богам, живая. «Ну где же ты была, — с горечью думал он, — почему пропала и оставила меня одного?»
— Я всегда с тобой, просто иногда… — она вздохнула, по лицу ее как будто пробежала тень, — иногда ты об этом не помнишь.
Максим вспомнил, как вливал в себя водку прямо из горлышка, вспомнил сумасшедшую гонку по ночным улицам и почувствовал, как жар стыда заливает лицо. Даже уши горят. Хорош гусь, нечего сказать!
Верочка покачала головой.
— Нет, не в этом дело, — сказала она наставительным, «учительским» тоном, — глупости иногда совершают все.
— Я не знаю, что делать, милая! Эти… — Он не хотел говорить про Короля Террора, да и про ангела тоже. Вот ведь везуха — даже ангел-хранитель попался какой-то слишком требовательный, суровый и безжалостный. — Разные советчики и указчики просто на части рвут. Я запутался. Мне страшно.
Он готов был заплакать, как в детстве. Верочка протянула руку и тихонько погладила его по щеке. Прикосновение было прохладным и легким, словно ветерок повеял.
— Бедный ты мой! Не грусти, пожалуйста. Вспомни самое главное — и сразу поймешь, что делать дальше.
Максим потянулся к ней, хотел обнять, но руки хватали только пустоту. Все вокруг постепенно стало меркнуть, расплываться, и вот он уже оказался один, в полной темноте. Последнее, что он услышал, — тихий шепот:
— Я люблю тебя…
Проснувшись, Максим долго еще валялся в кровати. Что делать-то, а? Куда ни кинь — все клин. Либо Верочку видеть только во сне, либо… Максим на краткий миг вновь увидел клубящийся дым, кроваво-красные глаза Короля Террора — и внутренне содрогнулся.
провыл где-то рядом противный голос с глумливой растяжечкой. Максим аж вздрогнул от неожиданности.
доверительно посоветовал ему тот же голос. Максим потряс головой, отгоняя остатки сна. «Что за черт? Совсем я, что ли, с ума сошел — уже белым днем всякая ерунда мерещится? Ангелы, демоны, теперь вот еще и голоса в голове… Прямо хоть сам иди в психушку сдаваться».