— С грибами, говоришь? — начал он и тут же осекся. Изо рта явственно несло перегаром, аж самому противно. Не хватает только еще Наташке объяснять, где вчера был и что делал. — Сейчас, погоди, умоюсь только, — бросил он и скрылся в ванной.
Бледную и помятую физиономию, отразившуюся в зеркале, хотелось немедленно закрасить черной краской, чтобы не оскорблять зрение и не расстраиваться напрасно. Максим долго, тщательно чистил зубы, потом умывался и брился, как будто до последнего оттягивал момент, когда нужно будет выходить.
— Максим, ты как там? — Наташка постучала в дверь. — Что так долго? Еда стынет!
— Да, да, сейчас!
Максим смыл остатки пены. Как ни крути, а спрятаться в своей скорлупе надолго не получится. И куда спрячешься от себя самого? Лицо-то в зеркале — вот оно! Значит, придется жить так, чтобы хоть самому себе в глаза смотреть было не противно.
— Иду, Натуля, не сердись!
Через час Максим снова сидел за компьютером. Съеденный завтрак упал в желудок тяжелым комком. Не следовало, конечно, «уговаривать» полсковородки омлета, да еще и пирог потом, но Наташку обижать не хотелось. Она так старалась…
Максим отхлебнул кофе из большой кружки и постарался сосредоточиться. Он быстро просматривал текст, положив рядом блокнот и ручку — на случай, если выплывет какая-нибудь нестыковка или просто появится новая, свежая мысль.
«— Ну что же, любезный колдун… Ты не зря поработал.
Вейс ходил по своим роскошно убранным покоям взад-вперед, потирая руки, словно не мог усидеть на месте. Он как будто даже помолодел — или это отсвет утреннего солнца в разноцветных витражах бросает блики на его лицо, придавая ему живые краски?
— Да ты садись, не стой столбом!
Автар хмуро покосился на мягкое кресло, крытое парчой, — уже не то, что в прошлый раз, а высокое, с подголовником. Час назад вейсовы слуги вывели его из подземелья, накормили и дали чистую одежду, но проклятые браслеты из метеоритного железа все еще позвякивают на запястьях. Хорошо еще, хоть цепи сняли…
Автар медленно опустился в кресло — и только теперь почувствовал, как болят все кости, как будто холод подземелья все еще пожирает его изнутри. Сейчас он чувствовал себя слабым, как новорожденный котенок.
— Только что мне принесли добрую весть — Кастель-Тарс взят нашими войсками. — В голосе Уатана звучало нескрываемое ликование. — Не знаю, что принесло победу — твои заклинания или воинское искусство моих солдат, но… Я держу свое слово. Проси чего хочешь, чародей.
Автар откинул голову на подголовник кресла и чуть прикрыл глаза. Солнечные лучи падали ему прямо на лицо, а он сидел молча и неподвижно, впитывая их живительную силу. Так умирающий от жажды пьет, наткнувшись на источник, так голодный вгрызается в кусок хлеба, так влюбленный после долгой разлуки обнимает единственную желанную женщину…
— Что же ты молчишь? У тебя нет желаний или ты просто онемел от счастья?
Вейс сдвинул брови, и в голосе его зазвучали совсем иные, грозные ноты:
— Э, да ты не смотришь на меня, колдун!
Автар медленно открыл глаза, с трудом приподняв тяжелые веки.
— Отпусти меня, вейс, — вяло сказал он, — я выполнил то, что ты хотел, и теперь хочу уйти отсюда. Прикажи снять это, — Автар протянул закованные руки, — и я уйду. Мне не нужно награды.
— Нет, любезный колдун, — вейс покачал головой, — этого я сделать не могу.
— Почему?
Вейс посмотрел укоризненно, как будто удивляясь его недогадливости, и заговорил медленно, размеренно, словно увещевая непослушного ребенка:
— Не заставляй меня усомниться в твоих способностях, любезный колдун! Ты называешь себя Ведающим — и не можешь понять самых простых вещей. Сейчас ты помог мне… Во всяком случае, сделал нечто — и победа пришла. А что делать, если снова явится необходимость в твоих услугах? Искать тебя по всей Империи — от Шатгарских гор до устья реки Ярвы? И потом… Посуди сам — ведь нанять тебя может каждый! И мои враги в том числе. Разве я могу так рисковать — дать в чужие руки оружие против себя самого?
Он помолчал недолго и твердо добавил:
— Здесь, во дворце — проси чего хочешь. В пределах разумного, конечно, потому и браслеты останутся на своем месте, так что использовать свою колдовскую силу против моих добрых подданных тебе не удастся. Попробуешь сбежать — закончишь свои дни в подземелье.