Какой-то шорох или звук тысячи крохотных ножек, шаркающих по гравию, заставили меня оглянуться. Словно хитрый чудовищный жук по крутому склону скользил один из помятых автомобилей, с которыми я чуть не столкнулась на повороте. Вздрогнув всем корпусом, он остановился недалеко от «хонды» Из него выбрались два молодых человека с банками пива в руках. В ту минуту облакам все-таки удалось закрыть солнце. Меня как будто вмонтировали в криминальный фильм, и я не знала, как долго он будет идти. Возможно, конец был уже близок. Мне пришло в голову, что прежняя Санне никогда бы не стала действующим лицом в такой сцене.
Один из парней, не отнимая от губ банки с пивом, медленно обошел вокруг «хонды». Другой нашарил что-то в кармане и бросил на меня равнодушный взгляд. Я сидела вполоборота к морю и не двигалась. Я впала в транс, который делался все глубже, еще немного — и я не смогу дышать. Один из парней был в кожаной куртке и спортивных штанах, другой — в рваном джемпере и джинсах. Появись они в Осло на улице Карла Юхана, кто-нибудь, может, и сунул бы пятерку в картонный стакан, который они держали бы перед собой. Но здесь перевес был на их стороне, и у каждого в руках была банка с пивом. Они явились, чтобы получить то, что хотели.
Я попыталась встать, но это оказалось мне не под силу. Старший, в кожаной куртке, черноволосый, чернобородый, смуглый, не обманул моих наихудших ожиданий. Он открыл дверцу моей «хонды». Сердце у меня подпрыгнуло и контролировать его я уже не могла. А парень спокойно сел в машину и положил руки на руль. Ключи лежали у меня в кармане. Но долго ли им еще там лежать? По его движениям я поняла, что он осмотрел панель управления, потом высунулся из машины и что-то сказал своему приятелю. Оба уставились на меня. Я бесстрашно ответила на их взгляд, и поняла, что это было слабое оружие.
Младший с бегающими глазками направился ко мне. Я заставила себя измерить каждый сантиметр, отделявший нас друг от друга, но это его не остановило. Наконец он встал передо мной, широко расставив ноги в стоптанных бутсах, украденные или купленные, они были явно ему не по ноге. Большие пальцы выпирали из них, как рога. Его едкий запах пробивался даже сквозь свежий морской воздух. Ляжки в узких изношенных джинсах напряглись, и ладонь, обхватившая банку с пивом, вызывающе подрагивала чуть пониже вздувшейся ширинки. Одной рукой он сдернул с себя джемпер и швырнул его на песок. Грудная клетка под рубахой, на которой не было ни одной пуговицы, была не столь внушительна, как у того, который сидел в машине, однако и слабым он не выглядел.
Я заставила себя встретить его взгляд или то, что могло походить на взгляд. Но не стану утверждать, что мне это удалось. Я все еще сидела, не в состоянии встать. Ему ничего не стоило поднять ногу и ударить меня башмаком в лицо. Я уже видела свои зубы и обломки челюсти, раскиданные среди остального мусора, оставленного людьми.
И тут он сделал нечто неожиданное, словно мальчик, который хочет задобрить шоколадкой воспитательницу в детском саду. Он вдруг широко улыбнулся белозубой улыбкой и протянул мне свою банку с пивом. Потом показал на» хонду». Автомобиль в обмен на пиво. Наконец, мне удалось встать. Не без усилий, но все-таки я встала.
Он произнес что-то по-испански, и я отрицательно покачала головой. И начала потихоньку двигаться к автомобилю. Вот сейчас, думала я, сейчас это произойдет. Они собьют меня с ног, отберут ключи и умчатся на свободу. А я буду лежать здесь, пока меня не унесет прибой. Ждать осталось часа два, не больше.
И вдруг я поняла, что творилось в голове Франка перед тем, как он прыгнул, или его сбросили с Кильского парома. Сперва там был вакуум. Потом Франка парализовала мгновенная догадка, большая, чем страх, чем надежда. Безжалостное сознание того, что граница пройдена. Мозг был устроен так мудро, что сразу же после этого наступил полный паралич, скрывший мгновение, когда все уже кончилось.
Что там было на самом деле, я знать не могла, но паралич у нас был похожий. Я стояла на пустынном берегу Бискайского залива, участвуя в сцене, которую я, наверное, как и Франк, предугадала. И все-таки мой паралич возник от желания, чтобы все было уже позади.
Я еще надеялась, что подобная милость может длиться во времени, но я ошибалась. Несмотря на то, что я прекрасно понимала ситуацию, я подошла к автомобилю, кивнула черноволосому и влажной рукой взялась за ручку двери. Он криво усмехнулся, словно от неуместности флирта с немолодой дамой. Потом сунул руку в ширинку и приподнял то, что у него там было.
Немного выждав, я сделала движение по направлению к нему. Это ему не понравилось, он что-то рыкнул, все еще улыбаясь и не разжимая зубов. Потом показал на пустое отверстие для ключа и попутно включил проигрыватель на полную мощность. Там стоял компакт-диск с оперой — Андреа Бочелли. Думаю, это придало мне душевных сил, которых в тот момент мне отчаянно не хватало, потому что идея созрела у меня прежде, чем я успела испугаться. По-английски, едва сдерживая гнев, я обвинила его в том, что он взял ключи. Сперва он растерянно смотрел на меня, видимо он не понял ни слова, только общий смысл сказанного.