— Ой! — На глаза навернулись слезы, которые тут же обильно покатились по щекам. Она торопливо схватила стакан воды, одним залпом выпила его, и откинувшись на спинку стула, принялась вытирать глаза. — Боже мой, мне показалось, что я вся загорелась изнутри. Что это такое?
— Соус из хрена, взбитый со сливками. Очень многих это и вводит в заблуждение.
— Ты хочешь сказать, что ты знал об этом?
Он усмехнулся в ответ.
— И поделом тебе. В следующий раз, когда я скажу, что нужно забыть о прошлом, не заводи разговора о своих воздыхателях.
— Нету у меня никаких воздыхателей, — осторожно сказала она и снова отпила глоток воды. — Вот теперь лучше, можно снова приниматься за еду.
За ужином они болтали о чем-то незначительном, и время от времени Лесли начинала напевать мелодии, доносившиеся из алькова, где стоял рояль.
— Хорошо он играет, правда? — сказала она наконец.
— Если у тебя есть любимые песни, я могу попросить его сыграть.
— Мне очень нравится Коул Портер.
— Прекрасно. И мне тоже. Пойдем, скажем ему об этом.
Она встала из-за стола и проследовала вместе с ним к алькову, подождав, пока Филип разговаривал с пианистом, который понимающе кивнул, улыбнулся и заиграл "День и ночь". Филип снова обернулся к ней, и только теперь она заметила, с какой нежностью он глядел на нее. Горели неяркие светильники, и она почувствовала, как он обнимает ее за талию. Она ощутила дрожь во всем теле, но ничего не смогла с собой поделать, а он обнял ее еще крепче.
Он не разжал своих объятий даже когда музыка закончилась. Каждая новая мелодия казалась лучше предыдущей, и Лесли была как будто даже рада, когда Филип наконец отступил назад.
— Может быть пойдем и закончим ужин, — хрипло сказал он. — А потом еще потанцуем.
Снова оказавшись за столом, Лесли принялась с подозрением разглядывать десерт из ежевики, залитой вином и увенчанной сливками.
— Что тебя так беспокоит? — спросил он. — Это вполне безобидный десерт.
— Мне очень интересно, действительно ли это взбитые сливки?
Тогда он первым снял пробу.
— Ну и как, теперь ты довольна?
— Вполне, спасибо. — Она последовала его примеру. — Ты заказал замечательный ужин.
— Я очень рад, что тебе понравилось. Может быть еще чего-нибудь хочешь?
— Нет, что ты. Подумай о моей фигуре.
— Если бы я только мог ее забыть!
Воцарилось неловкое молчание, и Лесли отвела глаза, избегая встречаться с ним взглядом.
— Ты как будто чего-то стыдишься, — сказал он.
— Тебя это удивляет?
— Вообще-то нет. Извини.
— Ничего, все в порядке.
И снова наступила пауза, и тогда он вздохнул.
— Кажется вечер не слишком-то удачно, да?
— Что не слишком-то удачно?
— Наша попытка забыть обо всем и жить одним лишь этим моментом. — Он вытащил сигарету и закурил, мрачно глядя на дымящийся конец. — Я расстроил твои планы на вечер. Тебе следовало бы провести это вечер без меня: по крайней мере тогда ты бы лучше провела время.
Она натужно сглотнула.
— Вот как?
— Черт, что я говорю, нет! Конечно же нет. Тем более, что здесь не принято, чтобы по вечерам сюда приходили женщины без спутников. И тогда ты нарушила бы все правила приличия.
— Ну тогда не жалей, что пригласил меня.
— Я никогда не жалел об этом! — он взял ее за руку. — Пойдем, потанцуем?
Весь остаток вечера они провели в замечательно настроении, которое для Лесли было несколько омрачено ее осознанием того, что всему хорошему когда-нибудь приходит конец.
Стрелки часов перевалили уже далеко за полночь, когда они вышли из ресторана и пошли вдоль одной из узких улочек по направлению к шоссе. Все проезжавшие мимо такси уже везли пассажиров, и Лесли вздрагивала всякий раз когда холодные снежные хлопья попадали ей в лицо.
— Лучше держись за меня, — посоветовал Филип, — а то еще поскользнешься. Такие дороги не приспособлены для того, чтобы на них ходили на высоких каблуках.
Он взял ее под руку и они продолжали медленно идти вперед. Она снова вздрогнула, и тогда он привлек ее поближе к себе.
— Извини, что так вышло. Я представить себе не мог, что мы не сможем сразу поймать такси. Может быть ты подождешь вот здесь, у двери магазина, пока я попытаюсь найти машину? — С этими словами он отошел в сторону и закричал, что было мочи. И практически тут же рядом с ним, у тротуара притормозило свободное такси, объезжавшее улицы в поисках пассажиров.
Когда они сидели на сидениях в темном салоне, он вздохнул с облегчением.
— Ну, слава богу! А то я уже начал было волноваться.
Она улыбнулась.
— Я бы не стала возражать, если бы здесь было еще и чуточку потеплее.
— Хочешь, я дам тебе свой шарф?
— Нет-нет, я не очень замерзла.
Но он уже успел развязать шарф, который был тут же обмотан у нее вокруг шеи. Она прижималась подбородком к мягкой шерсти, которая все еще хранила тепло его тела и снова не смогла сдержать дрожь.
— Ты уверена, что тебе уже удалось согреться? — обеспокоенно поинтересовался он.
— Да, я…, — у нее в горле стоял ком, Лесли изо всех сил старалась сдержать подступившие слезы, и не смогла больше выговорить ни слова.
Наверное некоторые из переживаемых ею ощущений передались и ему, у него тоже перехватило дыхание, и тогда он обнял ее за плечи, прижимая к себе.
— Так никуда не годится, — прошептал он. — Я хочу чтобы этого больше не было.
— Правда? — переспросила она.
— А ты что, не знаешь? — он говорил, и Лесли чувствовала щекой его теплое дыхание. — Разве ты не знаешь о моих чувствах?
— Я не была уверена, — прошептала она в ответ. — Ты целыми днями совсем не обращал на меня внимания. Я думала, что я просто нравлюсь тебе, но…
— Ты мне не просто нравишься, — резко перебил он. — Иначе все было бы намного проще! Но как еще мне вести себя, когда со всех сторон за нами следят сотни глаз! Ты что, думаешь, что мне хочется все время быть с тобой? Что я не сгораю от желания обнять тебя… прикоснуться к тебе?
Но прежде, чем она смогла что-либо сказать он вдруг припал своими губами к ее губам, раздвигая их. Это был их первый столь тесный физический контакт, мечта, воплотившаяся в реальность, и она полностью отдалась наслаждению, не желая думать о том, что будет дальше.
Вскоре такси въехало во двор отеля, и Филип помог ей выйти из машины.
— Мне кажется, что нам следует выпить за нашу любовь, — сказал он в то время как они шли к лифту. — Бар уже закрыт, но у меня в номере есть виски. — Он вопросительно взглянул на нее. — Или может быть это претит твоим представлениям о нормах приличия?
Она покачала головой, и они вошли в лифт и поднялись к нему в номер.
Но когда он закрыл дверь на ключ, и они снова остались одни, Лесли вдруг овладело неизвестное ей ранее тревожное чувство, и тогда она быстро подошла к окну и отдернула штору.
— А у тебя окно тоже выходит на озеро. Красиво, правда? А летом здесь, должно быть, все это смотрится еще замечательней, когда там катаются на лодках.
Он подошел и встал рядом, держа два бокала, один из которых затем протянул ей.
— Ты слишком много говоришь. Как будто беспокоишься о чем-то.
— Та, это так.
— А мне показалось, что ты не станешь переживать из-за каких-то там условностей.
— Из-за них нет. Я переживаю из-за себя! Ты сейчас здесь рядом со мной… мы совсем одни…, — она опустила глаза, и неожиданно он взял у нее из рук бокал, и поставив его вместе со своим на каминную полку, нежно обнял ее.
— Ты такая неиспорченная, — глухо сказал он. — Ты говоришь совсем как маленькая девочка, и временами я даже не могу поверить, что передо мной высокообразованный врач.
— Но только во всем остальном я остаюсь просто легко ранимой женщиной.