Лесли упреждающе взглянула на Каспера, и взгляд ее молил о том, чтобы он постарался бы быть как можно поосторожней в словах.
Поначалу его лицо не выражало ничего кроме нерешительности, но затем он подошел к постели и положил руку Деборе на плечо.
— Ты говоришь глупости.
— Вот как? Ты только что пришел сюда, чтобы проведать меня, и уже…
— Потому что ты находишься в клинике своего мужа, — перебил он ее. Я уже неоднократно говорил тебе об этом.
— Ты не стал бы так беспокоиться о соблюдении приличий, если бы только речь не шла о твоей карьере, — мрачно сказала Дебора. — И вообще, зачем тебе все это? У меня все равно денег больше, чем я могу истратить.
— Я не приму денег о тебя, — хрипло возразил он. — Тем более, что я уже неоднократно говорил тебе, что меня волнует вовсе не вакансия лыжного инструктора. Самое главное для меня теперь — попасть в олимпийскую сборную.
— Да на кой черт тебе это сдалось? Мог бы просто остаться в Аросе.
— Для меня большая часть представлять свою страну на соревнованиях, упрямо повторил он. — И я останусь верен себе.
— Если бы ты меня любил, то все бросил бы! — Дебора снова повысила голос, и опять Лесли говоряще посмотрела на него.
Поняв этот взгляд, он склонился на кроватью.
— Тебе вовсе незачем плакать. Как ты думаешь, остался бы я на все это время в Аросе, если бы не любил тебя? Но ты задержишься здесь еще на многие недели, а поэтому будет лучше, если я вернусь обратно и снова примусь за работу.
— Я хочу получить развод! Я хочу за тебя замуж! — Дебора крепко сжала его руку. — Даже если я пробуду здесь еще какое-то время, это не должно задержать нашей с тобой свадьбы.
— Лучше подождать, пока ты поправишься, — торопливо возразил Ганс. Не подходящее сейчас время, чтобы разбираться с этими проблемами.
— А никаких проблем и не будет, — победоносно объявила Дебора. Теперь Филип уже никак не сможет помешать мне вновь стать свободной женщиной. Потому что на этот раз я сама буду давать ему развод! Теперь у меня есть для этого все необходимые доказательства.
— Доказательства? — переспросил Ганс. — Какие еще доказательства?
— А ты у доктор Форрест лучше спроси, — ответила Дебора, переводя взгляд на Лесли. — И вы, и Филип останавливались в "Baur a Lac", не правда ли?
Сердце Лесли бешено стучало в груди, но внешне ей удалось оставаться совершенно спокойной.
— Но ведь вам уже известно об этом, миссис Редвуд. Это с самого начала не было тайной.
— Как не было тайной даже то, что он оплатил ваш счет?
— Просто так было удобнее. Перед тем как возвратиться обратно, мы вместе пошли на обед, и… мистер Редвуд оплатил мой счет, чтобы сэкономить время.
— Рассказывайте! — грубо сказала Дебора. — Он мог бы сэкономить и деньги тоже, и снять один номер! Потому что вы все равно практически не выходили от него!
— У вас очень богатое воображение, — сказала Лесли, все еще стараясь сохранять спокойствие и направляясь к двери.
— А то что вы пробыли в номере у моего мужа до раннего утра в субботу, это тоже мое воображение?
Лесли почувствовала, что бледнеет.
— Вы извращаете факты.
— Да, доктор Форрест, это факты, но только отнюдь не извращенные! Вы представить себе не можете, сколько денег и времени мне пришлось потратить на то, чтобы раздобыть хоть какой-нибудь компромат на своего благоверного муженька, и вот наконец — благодаря вашим чарам — мне это удалось. — Ее голос уже больше не срывался на визг, превратившись в хриплое шипение, в котором слышалось довольство. — Целых два года я умоляла его дать мне свободу, и все два года он отказывал мне в этом. Но теперь мне уже не придется просить его ни о чем. Теперь я могу получить развод безо всяких там проблем. — Ее осунувшееся лицо исказилось в злорадной ухмылке. — Какая это будет трогательная история! Я уже даже могу предвидеть газетные заголовки — "Больничная интрижка — любовники борются за жизнь стоявшей у них на пути жены!" Удивляюсь, как это вам еще не пришло в голову убить меня, вместо того, чтобы лечить!
— Вы с ума сошли! — рассержено одернула ее Лесли. — Вам прекрасно известно, что мы с Филиппом…
— Так, значит, вы с Филиппом, да? Прежде это был всегда "мистер Редвуд"!
— Врачи всегда называют друг друга по имени. И это не может служить основанием для развода!
— Но то, что вы бесстыдно жили у него в комнате — может!
— Я не жила в его комнате! Я просто зашла на бокал вина.
— Тогда это был слишком большой бокал, — последовал насмешливый ответ. — Два часа и сорок минут, если вас интересует точное время. А на то, чтобы трахнуть вас ему вполне хватило бы и…
— Дебора! — оборвал ее Ганс. — Да заткнешься ты наконец или нет? Я не могу больше оставаться здесь и слушать все эти пошлые разговоры.
— Отчего же? Тебя это наоборот должно радовать. Тебе теперь не придется быть замешанным ни в каком скандале.
— Не говори "гоп", — у него теперь конвульсивно подергивалась щека. Ты собираешься спихнуть с горы снежный ком, остановить который будет уже невозможно. Неужели ты думаешь, что если разгорится скандал такого масштаба, то газетчики обойдут нас стороной?
— Ты что, не можешь хотя бы на секунду забыть и не думать о своей карьере? — взвизгнула Дебора. — На кой черт сдалась тебе эта дурацкая олимпиада?
— Я уже говорил тебе об этом, — Ганс вошел в раж и его гнев мог сравниться только с гневом самой Деборы. — Ты переживаешь только о себе, но мне не безразлична и честь моей страны и честь представлять ее на лыжных соревнованиях. Я уже устал твердить тебе об этом.
Он решительно подошел к двери, и взявшись за ручку, открыл ее.
— Не уходи! — застонала Дебора. — Не покидай меня, Ганс. Я люблю тебя. Я тебя люблю! — ее голос сорвался, и она зашлась в приступе сильного кашля. Это действительно возымело на него некоторое действие, потому что он закрыл дверь и снова подошел к кровати.
— Мне нужно успеть на поезд, Дебора. Я должен идти.
— Нет, ты уходишь не поэтому. Просто ты не хочешь больше меня видеть.
Каспер испуганно взглянул в ту сторону, где оставалась неподвижно стоять Лесли, которая хоть и была откровенно испугана угрозами высказанными по адресу Филипа и в ее собственный адрес, все же нашла в себе силы заставить себя думать о том, что прежде всего она врач, и поэтому она снова упреждающе посмотрела на него.
— Не плачь, Дебора, — медленно проговорил Каспер. — Ты не подумай, что ухожу из-за того, что хочу избавиться от тебя. Просто курортный сезон в горах сейчас в самом разгаре, и у меня очень много работы. Я необходимо вернуться в Сен-Моритц.
— Когда я снова смогу видеть тебя?
— Я позвоню сюда и сообщу тебе об этом.
— Но ты говорил, что на будущей неделе ты будешь кататься на лыжах в Хернлее. Разве тогда у тебя не будет возможности прийти сюда, ко мне?
Он потупился.
— Что-то совсем вылетело из головы. Да… да, конечно же, смогу.
— Обещаешь?
— Я обещаю. — Торопливо наклонившись он, поцеловал ее в темя, явно тяготясь этим, когда она обвила его руками за шею, притягивая к себе.
— Я люблю тебя, Ганс, — заплакала Дебора. — Ничто не удержит меня от того, чтобы стать твоей женой.
— Тебе нужно отдохнуть, — срывающимся голосом проговорил он, и освободившись от ее объятий, поспешно вышел из комнаты.
Оставшись с Деборой один на один, Лесли смотрела на нее с таким спокойствием, на которое только была способна в тот момент. На редкость быстро успокоившись, Дебора откинулась на подушки и молча лежала, словно будучи самим воплощением умиротворенности и покоя.
— Я надеюсь, что вы не собираетесь и в самом деле обвинить меня и своего мужа в том, чего на самом деле не было, — сказала Лесли, как ей самой казалось, урезонивающе. — Мы столкнулись в холле "Baur au Lac" совершенно случайно.
— У меня есть точные сведения относительно каждого вашего и Филипа шага в Цюрихе. Я знаю обо всех ваших ужинах вместе и об обедах тоже, и о том, сколько времени вы пробыли у него в комнате. И как раз благодаря этой самой последней подробности, я и получу наконец свой развод.