Анна уже почти изнемогала от усталости, когда в одном из залов она увидела картину, на которой была нарисована молодая женщина, проезжающая в открытом экипаже по Невскому проспекту. Анна сразу узнала изображенные на холсте такие знакомые ей места – павильоны Аничкова дворца, Александринский театр. А потом ей показалось, что она узнает и женщину, несмотря на то, что та была одета по моде девятнадцатого века. Но из-под бархатной шляпки с белым пером на Анну смотрели грустные глаза, которые она не могла не признать, потому что каждое утро видела их в зеркале. Лицо у женщины, несмотря на округлые нежные линии, было надменным, взгляд из-под густых черных бровей – дерзким и вызывающим. Но если бы она вдруг улыбнулась, то с картины на Анну смотрела бы женщина, до странности на нее похожая. И не только внешне. Анна могла бы поклясться, что эта женщина, как и она, была обижена на весь мир, который относится к ней несправедливо. И потому она отвечает ему тем же – спесью и высокомерием, за которыми пытается спрятать свою израненную душу.
На холсте не могла быть изображена сама Анна, она это понимала, но эта мысль так взволновала ее, что она присела на скамеечку, стоявшую напротив, и начала внимательно рассматривать картину. Конечно, Анна знала о ней и раньше – это была «Неизвестная» Ивана Крамского. Но до этого Анна видела только ее репродукции, которые передавали лишь бледное подобие сходства. Оригинал выглядел иначе и поразил ее.
Увлеченная своими мыслями Анна не заметила, что на той же скамейке, что и она, на другом ее конце, сидит мужчина лет шестидесяти. На его худом костлявом лице явственно читалось удивление, когда он переводил взгляд с картины на Анну. Несомненно, он тоже заметил ее сходство с изображенной на холсте молодой женщиной и хотел о чем-то спросить Анну, но долго не решался. Наконец он преодолел свою нерешительность и произнес:
– Знаете, о чем я думал до вашего появления, когда смотрел на эту картину?
Услышав обращенный к ней вопрос незнакомца, на которого она сначала даже не обратила внимания, Анна в первое мгновение почувствовала раздражение. Она хотела ответить что-то резкое, но когда обернулась, то не смогла. Она увидела перед собой мужчину, домогательств которого женщине, даже красивой, можно было не опасаться – и не столько в силу его возраста, сколько из-за той печати одухотворенности, которая лежала на всем его облике. Это был мужчина образца прошлого, галантного в обращении с женщинами, века, каким-то чудом доживший до века нынешнего. Он был одет в темно-вишневый бархатный пиджак, на худой жилистой шее у него был повязан галстук-бабочка неяркого болотного цвета. Анна невольно улыбнулась. Так старомодно и претенциозно уже давно никто не одевался даже в Санкт-Петербурге.
Увидев ее улыбку, мужчина воспринял это как поощрение и продолжил:
– Лучше всего мои мысли могут передать стихи. Возможно, вы помните эти чудесные строки?
И, не дожидаясь ответа, он прикрыл глаза и произнес чуть нараспев:
Мне б в небо подняться и крылья сложить.
В миг краткий, безумный свободы испить…
Анна не знала этого стихотворения или не могла его сейчас вспомнить. И ее взгляд красноречиво сказал об этом.
– Но это не важно, помните вы или нет, – смутился мужчина, чувствуя себя неловко из-за того, что он словно уличил Анну в невежестве. – Главное, что те же самые слова мне приходят в голову, когда я смотрю на вас. Мне кажется, что вас гнетет какая-то печаль. И вы, как птица с обрезанными крыльями, пытаетесь – и не можете взлететь, воспарить над нашей грешной землей, как это бывало раньше, и это есть величайшая трагедия вашей нынешней жизни. – Он помолчал, а затем тихо, даже чуть виновато, спросил: – Я прав?
Сначала Анна хотела все отрицать, но внезапно передумала. Ей вдруг стало грустно от образа птицы с обрезанными крыльями, который она увидела словно воочию. И, если вдуматься, этот образ действительно очень точно соответствовал тому состоянию, в котором она жила последние годы.
– А о чем вы еще думаете, глядя на меня? – мягко спросила она.
– Я думаю, что если вас переодеть, то вы будете просто копией дамы с этой картины, которую мы с вами оба с таким интересом рассматриваем, – ответил, улыбаясь, мужчина. Улыбка очень шла ему, словно сказочное молодильное яблоко она сделало его лицо намного моложе и привлекательнее. – И, знаете, вам бы очень пошли ее шляпка «Франциск», отделанная изящными перьями, украшенное собольим мехом пальто торговой марки «Скобелев», меховая муфта, отделанная темно-синима бантами, да и все остальное.