Но сон ее в эту ночь, в отличие от предыдущей, оказался беспокойным. Ей привиделась та самая картина Верещагина, которая ужаснула ее в Третьяковской галерее. А затем рама куда-то исчезла, и Анна оказалась участницей происходящего. Она стояла рядом с каким-то офицером и православным священником, отпевающим русских солдат, погибших при штурме города Плевна. А перед ней расстилалось бескрайнее поле, усеянное тысячами мертвых тел, слегка присыпанных землей. Над полем низко нависали мрачные грозовые тучи, сквозь которые пробивались косые солнечные лучи, освещающие чахлые кустики и неровные борозды земли, покрытые пожухлой травой. Анна задыхалась от тяжелого сладковатого запаха мертвой гниющей плоти. И чувствовала почти невыносимое страдание от мысли о том, сколько детей не родится от этих убитых на никому не нужной войне здоровых крепких мужчин…
Когда Анна проснулась, лицо ее было в слезах, и даже подушка под головой оказалась влажной. Она чувствовала себя совершенно разбитой, будто не спала всю эту ночь. Вдруг ей захотелось немедленно вернуться домой, обнять мужа, прижаться к нему всем своим истосковавшимся по его ласке телом и забыться, ни о чем не думать. Но это был только внезапный порыв, с которым Анна быстро справилась.
Чтобы успокоить свое мятущееся в груди сердце, Анна решила прогуляться по парку. Она надеялась снова увидеть безмятежно плавающих по озеру лебедей, а если удастся, то и приманить их к берегу и покормить с руки.
Но когда Анна вышла из гостиницы, то первое, что она увидела, был Виктор. Он терпеливо поджидал ее, стоя возле небольшого автомобиля лимонного цвета. Вишневый пиджак свободного покроя он сменил на элегантный черный костюм, напоминающий смокинг. Выражение лица Виктора было официальным и торжественным, в руках он держал большой букет белых роз. Могло показаться, что он простоял так всю ночь, поджидая ее. Анна непритворно изумилась.
– Виктор, это вы? – воскликнула она, сама тут же поняв, насколько глупо прозвучала эта фраза.
– Я, – ответил он очень серьезно. И протянул ей букет. – Примите эти цветы как дань моего восхищения и, пожалуйста, выслушайте меня, не перебивая.
– Хорошо, – кивнула Анна, пряча лицо в цветы, словно вдыхая их аромат, а на самом деле пытаясь скрыть свое смущение.
– Анна, я долго думал, – начал Виктор. – И пришел к выводу… В общем, выходите за меня замуж! Я люблю вас. И уже очень давно.
– Но ведь мы встретились только вчера, – сказала изумленная Анна. – А вы говорите – давно!
– Так оно и есть, – запротестовал Виктор. – Наша встреча вчера в Третьяковской галерее не было случайностью, сама судьба свела нас, услышав мои молитвы. Ведь я хожу туда уже много лет и любуюсь вами.
– Мной? – спросила Анна удивленно.
– Пусть не вами, а молодой женщиной с картины, – поправился мужчина, досадливо отмахнувшись. – Но ведь вы с ней так похожи! С того самого дня, когда я увидел ее впервые, меня мучила мысль, что она навсегда останется для меня неизвестной. Но когда я вчера встретил вас, то женщина на холсте обрела имя. И это имя – Анна.
Анна задумчиво смотрела на мужчину, пытаясь понять, не сумасшедший ли он. Но было не похоже на то, что перед ней стоит безумец. Мужчина был сильно взволнован – и только. То, что он говорил, звучало искренне и даже убедительно.
Анна не знала, как ей поступить. Ситуация казалась абсурдной. Самым разумным было попытаться перевести все в шутку, но она понимала, что едва ли ей это удастся. Виктор был настроен слишком решительно.
– Я так понимаю, что вы не женаты, если делаете мне предложение, – растерянно сказала она.
– Я вдовец, – просто ответил он. – Уже много лет.
– Но ведь у вас есть дети?
– К сожалению, Бог не дал мне детей, – сказал он с печальным вздохом. И с затаенной надеждой спросил: – Но ведь у нас с вами они могут быть, не так ли?
– Все может быть, – задумчиво произнесла Анна, чувствуя себя попавшей в мышеловку. И она не знала, как оттуда выбраться и привычно спастись бегством.
– Так вы согласны? – спросил Виктор.
– А я могу подумать? – сказала Анна, жалко, как ей показалось самой, улыбнувшись. Она не любила просить, а сейчас как будто выпрашивала что-то, и чувствовала себя неловко.
– Разумеется, – ответил Виктор. Он даже повеселел, как будто до этого опасался, что Анна откажет ему, а отсрочка давала шанс. – Я могу подождать. Я все понимаю! Ведь для вас это так неожиданно…