– Впрочем, несите всю бутылку.
Голода она не чувствовала, но вино пила жадно, однако каждый глоток лишь усиливал ее жажду. Перед тем, как пригубить вино, Анна поднимала бокал на уровень глаз, и мир вокруг нее окрашивался в рубиновый цвет, а затем, когда бокал пустел, снова становился серым. Ей вдруг захотелось заплакать. Чтобы избежать истерики, Анна начала думать о том, что всем ее земным страданиям однажды неизбежно придет конец. Что будет по ту сторону жизни, никому не известно, и пока есть возможность, надо наслаждаться тем хорошим, что дарит тебе этот мир, не принимая близко к сердцу то плохое, которым он одаривает тебя не менее щедро. Анна не сразу пришла к таким мыслям, только после нескольких лет замужества, но приняв их в свое время как неизбежное, почувствовала, что жить ей стало намного легче, а смиряться – проще.
Неожиданно рубиновый мир померк, его заслонила чья-то мрачная колеблющаяся тень. Анна подняла глаза от бокала и увидела мужчину в коричневом замшевом пиджаке и потертых джинсах. В вороте его расстегнутой рубашки был виден массивный золотой крест, висевший на толстой золотой цепочке. Взгляд у мужчины был пьяный и оценивающий, словно он пытался понять, в какую сумму обошлось Анне ее платье. Не дожидаясь приглашения, он присел за ее столик.
– Красивая и одинокая женщина – это противоестественно, – изрек он, дохнув на нее густым запахом коньяка. – Мне хотелось бы знать, почему ты одна?
– А вы? – равнодушно спросила Анна, с досадой взглянув на него. У мужчины было мало шансов стать героем ее будущего романа. С морщинистым, словно у обезьяны, лицом, узкоплечий, с большими залысинами и коротким поросячьим хвостиком, в который были заплетены остатки его редких волос. Анна с содроганием представила, какие от него могут родиться уродливые дети.
– Я отвечу, если ты настаиваешь, – сказал мужчина, словно не замечая ее тона. – Я кинорежиссер, и довольно известный. Поэтому я не буду называть свою фамилию. Зови меня просто Егор. А как зовут тебя?
– Анна, – ответила она, внезапно с раскаянием подумав, что в ее положении привередничать просто глупо. В конце концов, других претендентов не было, и едва ли в этот вечер они появятся, а первый день из немногих отпущенных ей уже заканчивался.
– Прекрасное имя, как и ты сама, – с пьяным восторгом воскликнул мужчина. – Сегодня вечером я буду восхищаться только тобой, если ты позволишь мне это.
– Позволяю, – невольно улыбнулась Анна. Незнакомец своей циничной наглостью начал забавлять ее.
– Я приехал в Москву, чтобы найти главную героиню для своего будущего фильма, – сказал Егор. – Я буду снимать его за границей.
Он помолчал, наблюдая, какое впечатление произвели его слова.
– И вот я встречаю тебя, – продолжил он. – Возможно, это судьба.
Говоря это, он словно невзначай взял Анну за руку.
– Вы хотите провести этот вечер со мной? – спросила Анна, отнимая свою руку.
– Очень хочу, – проникновенно ответил Егор. – Только не говори мне, что это невозможно. Это ввергнет меня в пучину отчаяния.
– Почему же, это возможно, но с одним условием, – сказала Анна. – Вы не будете спрашивать, не хочу ли я сниматься в кино. Это банально и пошло. А я не люблю банальных и пошлых мужчин. Принимаете мое условие?
– Принимаю, – кивнул он. – Хотя обычно условия ставлю я. Но в этот вечер, я чувствую, все будет по-другому, не так, как я привык. И мне это даже нравится.
– Вот и хорошо, – сказала Анна. И неожиданно спросила: – У вас есть дети, Егор?
– Во всех городах страны, где я снимал свои фильмы, – с пьяным бахвальством заявил мужчина. – Не буду скрывать, я пользуюсь бешеным успехом у женщин. Но они не понимают, что художник должен быть свободен, его не могут сковывать никакие цепи, а тем более узы брака и семьи…
Внезапно Егор осекся, видимо, потеряв нить размышлений.
– Но к чему этот вопрос? – раздраженно спросил он. – Лучше скажи мне, что ты хочешь, и я брошу это к твоим ногам.
Анна, сделав над собой усилие, рассмеялась.
– Я хочу вина, Егор, – сказала она, показывая на свой пустой бокал.
Егор щелкнул пальцами, подзывая официантку.
– Вино – это вода, коньяк – вот напиток богов, – сказал он. И небрежно бросил подошедшей официантке: – Коньяка! Самого лучшего!
Официантка, потерявшая свой сонный вид, принесла им бутылку коньяка. Они выпили. Анна почувствовала, что начала пьянеть. Коньяк был слишком крепким, а до него она выпила вина и почти ничего не ела весь день. Внешность Егора уже не казалась ей отталкивающей. Мужчина осыпал Анну комплиментами, часто прикасался к ней. Он становился все увереннее и даже наглее. Анна не поощряла его, но и не протестовала.