Плавное течение ее мыслей было внезапно нарушено громким карканьем низко пролетевшей над озером большой черной вороны. Анна вздрогнула и вернулась в реальность.
– Но это чуть позже, – сказала она самой себе, доставая мобильный телефон и глядя на часы. – Когда станет уже совсем невмоготу. Не могу же я каждый раз лечить свою израненную душу походом в музей. При частом употреблении очень скоро лекарство перестанет действовать.
Она пыталась шутить, но ей это плохо удавалось, потому что было не смешно, а больно. Чтобы избавить себя от этой боли и сомнений, Анна решительно достала из сумочки визитную карточку, которую ей дал вчера в самолете ее случайный попутчик, и набрала указанный в ней телефонный номер.
– Доброе утро, Кирилл, – сказала она. – Это Анна. Вчера вы обещали быть моим Вергилием, и я с утра спешу напомнить вам об этом.
– Как же, помню, помню, – после короткой паузы ответил мужчина. Снова помолчал, а затем деловым тоном сказал: – Давайте встретимся через два часа у метро ВДНХ. И обсудим ваше предложение.
Анна ничего не успела ответить, как в трубке зазвучали гудки. Он даже не спросил, устраивает ли меня указанное им время и место, подумала Анна с обидой. Но было глупо обижаться на человека, которому она навязывалась сама, да еще так беззастенчиво. И она проглотила и эту обиду, уже не первую и, как она подозревала, не последнюю, которую ей придется испытать в ближайшие дни.
Очарование прогулки по парку было безнадежно испорчено. Побродив еще немного по пустынным аллеям, скорее чтобы убить время, чем получить удовольствие, Анна направилась к станции метро. Вспомнив, что она не успела позавтракать, по пути купила в киоске шоколадное эскимо и съела его на ходу, вздрагивая от внезапных порывов утреннего и уже по-осеннему прохладного ветра. Ее обгоняли люди, спешившие по своим делам и не обращавшие на нее внимания. Их было много, но Анне казалось, что если у нее вдруг случится сердечный приступ и она упадет на землю, они даже не заметят этого, и по-прежнему будут равнодушно идти мимо. Анна чувствовала себя очень одинокой, словно брела по безлюдной пустыне. Внезапно ей захотелось позвонить мужу и услышать его родной голос. Но она подумала, что рядом с ним может оказаться его мама, Андрею будет неловко разговаривать, и ее желание пропало, словно затухшая на ветру свеча.
До метро ВДНХ Анна, как она ни замедляла шаг, добралась раньше назначенного времени, и ей пришлось ждать. От скуки она начала рассматривать заметную издалека и хорошо ей знакомую статую рабочего и колхозницы, знаменитый символ канувшей в небытие эпохи. Когда-то Анна, для того, чтобы получить диплом искусствоведа, разобрала, что называется, по косточкам в своей дипломной работе все три колосса советского монументального искусства, наиболее точно отразивших дух своего времени. Это были скульптуры «Рабочий и колхозница», «Родина-мать» и «Воин-освободитель». Но больше всех досталось колхознице. Еще тогда Анну привлекла короткая стрижка и атлетическая фигура женщины, которая, по замыслу автора, скульптора Веры Мухиной, должна была ассоциироваться с «могучим, плодородным началом». Юная Анна написала немало язвительных фраз по этому поводу, обвиняя Веру Мухину в одностороннем взгляде на предназначение женщины в обществе. Теперь, значительно повзрослев, Анна смотрела на колхозницу другими глазами. И часто завидовала ей. Наверняка у нее, будь она во плоти, не могло возникнуть никаких проблем с деторождением и, соответственно, матерью мужа…
Предавшись воспоминаниям и покаянным мыслям, Анна не увидела, как подошел Кирилл. Ему пришлось окликнуть ее, заставив испуганно вздрогнуть от неожиданности.
– А вот и я, – весело сказал он. – Сказал в банке, что мне назначила встречу очень выгодная клиентка, и управляющий отпустил меня на полдня.
Было видно, что он гордится своей выдумкой и ждет от Анны похвалы. Но она, вспомнив про пятитысячную купюру, с сарказмом спросила:
– Надеюсь, вы не хотите на мне подзаработать, Кирилл?
– Как вы могли такое подумать, Анна! – воскликнул он с укоризной. Его лицо приняло обиженное выражение. – Напрасно вы так. Лучше бы я вам этого не говорил.
Анна почувствовала раскаяние. В конце концов, Кирилл мало походил на Егора и пока еще ничем ее не обидел.