Изученный текст был перенесён в мою библиотеку в интерфейсе. В ней рассказывалось о попытке объединить светлых и тёмных эльфов. Но когда нету доверия ни у одной из сторон, дело не двигается. Послы доброй воли, отправленные светлыми эльфами, были пленены тёмными собратьями и были превращены в рабов. Рассказ вёлся от имени Нэйлониль, дочери дома Повелевающих Животными. Конец был трагическим. Сколько я знаю старых сказок, но никогда не слышал, чтобы эльфы пытались объединиться. Из того, что мне известно, это совершенно дохлый номер. Те, кто решил мстить людям, применили магию Хаоса и превратились в тёмных эльфов. Это значит, всё, что для светлого эльфа было хорошо, стало плохо. Тёмные собратья обожают причинять боль и страдания другим, для их ушей и глаз пытки, крики и льющаяся кровь, самое лучшее наслаждение. И из-за этого попытка объединения была провальной с самого начала. Я выкупил у Бэгсу текст ещё четырёх переведённых песен, он, конечно, посмотрел на меня странно, но продал их без колебаний. А я поднял язык памяти ветров до третьего уровня.
В полночь основная программа была окончена. Те, кому понравилось выступление артистов, могли бросить в специальную урну ещё денег. Риз хоть и была жуткой скупердяйкой, но она достала серебряный и кинула в урну для сбора пожертвований. Немного подумав, я тоже кинул серебряную монету, вечер мне понравился. Когда на сцене заиграл квартет Сиг’Рана и вышли шуты, народ пустился в пляс. До этого музыканты располагались у сцены, откуда играли музыку для постановки. Музыкантами были девушками, и только руководитель был мужчиной, он играл на скрипке. Бэгсу выставил бочонок с элем рядом с продажей еды и разместил на своём столе большую чашу с компотом; вечер набирал обороты, но мне не хотелось ни танцевать, ни пить, так что я пошёл в наш шатёр. Ученица осталась веселиться, но клятвенно пообещала больше не чудить.
Свою сумку на время выступления я забрал, в палатке оставалась только поклажа ученицы. Оба волоска, аккуратно и скрытно повязанных к нижней части ткани, служащей дверью, остались нетронутыми. Вытащил из своей сумки длинный кусок сукна, я закинул оставшиеся вещи в палатку и пошёл к воде, где расстелил ткань и устроился. Совсем скоро осень полностью себя покажет, это только пока ночью тепло и приятно путешествовать без палатки и условий, и из-за этого надо немного прибавить ходу. Вот и снова я заметил как трое молодых пацанов, которые утром собирали мусор, попеременно обходили палаточный лагерь. Когда рядом проходил один из них, я подозвал его к себе и сунул ему серебряную монету; тот поблагодарил и вернулся к своим обязанностям.
— Смотрю, вы щедры, — неожиданно из-за спины раздался голос Бэгсу. Был бы кто-нибудь другой, то тот точно бы подпрыгнул, но мои установки легко сдержали этот порыв, — и не боитесь незваных гостей, — он присел и развалился на сыроватой траве.
— Это скакой стороны посмотреть, — я перевёл свой взгляд обратно на спокойную воду, — вот дал я парням одну монету, но теперь буду уверен, что точно никто не полезет в мой шатёр. Переплатил ли я за четыре дня безопасности своих вещей? Думаю, нет. Ведь торговец всегда должен думать наперёд…
— Интересная точка зрения, — закивал Бэгсу. — Как понимаю, завтра вы также собираетесь приготовить что-нибудь на продажу?
— Я не планировал продавать свою еду, но народ оказался настойчивым. Так что пришлось пообещать, что и завтра сделаю плов.
— У нас есть правило на этот счёт, — начал он разговор о том, что его и привело сюда. — Мы берём двадцатипроцентный сбор с тех, кто торгует на наших выступлениях…
— Двадцать процентов, — покатал я эту цифру на языке. — Не думаю… Пять процентов? — наши взгляды пересеклись.