Пока они шли к месту назначения, он успел рассмотреть город. По сути это было укреплённое поселение, расположенное на небольшой возвышенности. Оно было построено по циркуляторному плану, с круговой улицей, идущей вдоль внутренней стороны крепостной стены, и внутренними улицами, подобно спицам колеса пересекающими его от края до края через центральную площадь. Стены, огибающие город, были двухметровой толщины и представляли собой крепость с бойницами и сторожевой башней, примыкающей к воротам. Все вокруг дышало стариной. Дома, прилегающие к крепостной стене и друг другу, поражали своей монументальностью. Все они были возведены из камня. Улицы, представляющие собой узкие проулки, тоже были вымощены брусчаткой. Хоть город и был словно вытесан из скалы, но совсем не угнетал. Наоборот, создавалось впечатление уютной древности. И это было так, городу минуло уже больше тысячи лет. Находясь здесь, словно попадаешь в прошлое, того и гляди из переулка выйдет рыцарь в доспехах. Единственное, что портило эту картину — солдаты, которые прохаживались по городу в далеко не старомодной форме и с перекинутыми через плечо винтовками.
Спустя минут десять группа дошла до главной площади. Она, как и все вокруг, была мощеной и, наверняка, раньше служила местом торговли всевозможных ремесленников, пекарей, торгашей, ростовщиков и купцов со всей округи. Сейчас здесь было не так оживленно, а вместо диковинок для торговли под крытыми лавками лежали сваленные в кучу мешки, наполненные, по-видимому, всевозможным снаряжением, пригодным для военных нужд.
Традьютриз и Фруа подошли к одному из зданий и, оглянувшись на Брэзена, скользнули внутрь. Снаружи здание было таким же, как и все остальные с архитектурной точки зрения, однако наличие вывески подсказывало Брэзену, что здесь издавна был трактир. Сейчас все внутри было расчищено от столов и другой утвари, их место заняли койки для солдат. Войдя внутрь, Брэзен ощутил на себе взгляд нескольких десятков пар глаз. Большинство из них смотрели с нескрываемой ненавистью. Это было понятно — для них он враг. Разговоры, полнившие комнату, сразу стихли. Атмосфера стала напряженной. Брэзен понимал причину их неприязни, но никак не мог этому помочь — он был здесь не по своей воле. Поэтому, чтобы сохранить свою жизнь, ему не оставалось ничего иного, как смириться с этой враждебностью и взглядами, полными отвращения.
========== Глава 18 ==========
Поразительно, как быстро летит время за работой. Сосредоточившись на ней, теряешь его ход, оно меркнет и стремительно проносится перед глазами. Работа вытесняет все мысли и чувства, все желания. И лечит она не хуже самого времени.
С провала штурма прошло уже около месяца. Как стало известно позднее, действительно началась осада города. Дивизии, объединившись, стали плотным кругом вокруг Руинэ на значительном расстоянии, чтобы избежать артобстрела. Позиции не сдавались, но и атак не было. Насколько Брэзен понимал командование, план состоял в изнурении врага. Это было логично, ведь город отрезан от основных сил, а, значит, те, кто заперт здесь, не могут держаться вечно. Но кто был Брэзен такой, чтобы знать, что именно запланировало командование, поэтому оставалось положиться на судьбу, что он и сделал.
Как ему и было приказано, он занялся лечением солдат. Оказалось, врач в городе был только один — Фруа, остальные погибли от взрыва снаряда, попавшего в импровизированный госпиталь. Фруа, который оказывал помощь пострадавшим на месте, выжил, но его одного было слишком мало, чтобы вылечить всех. Брэзена приписали к нему.
Вначале было сложно во всех смыслах. Брэзену не доверяли, поэтому первую неделю он провел на цепи. Цепь всегда была надета на руку, и другой ее конец держал надзиратель с оружием. Он внимательно следил за каждым действием. Каждый подозрительный шаг, взмах рукой, поворот могли стать последними. Наличие оружия, из которого грозили застрелить в любой момент, здорово отвлекало. Кроме самого надзирателя, был еще и Фруа, он время от времени смотрел, как Брэзен выполняет свои обязанности. Ничего серьезного ему, конечно, не доверяли, никаких опасных веществ, скальпеля или чего-то другого, что можно было использовать в качестве оружия. В основном в арсенале были бинты для перевязки. Тяжелыми случаями занимался только Фруа.
Кроме него за Брэзеном всегда следовал Традьютриз. Не то чтобы Брэзен много разговаривал, но без переводчика все равно было никуда — поручения отдавались на языке Люмье. Кроме того, он выполнял одну важную задачу — еще одна пара следящих глаз. Такое внимание угнетало, но, погрузившись в работу, перестаёшь замечать даже это.
Единственное, что никак не мог выкинуть из головы Брэзен, это солдаты. Находиться среди них было настоящим испытанием. Ненависть ощущалась физически. Брэзен впервые чувствовал такое. За свою жизнь он сталкивался с разными людьми: некоторым он нравился, некоторым нет, были и те, кто его любил или кто ему завидовал, но таких, кто бы так открыто ненавидел его, Брэзен не встречал никогда. Многие солдаты потеряли друзей, сослуживцев в этом штурме, и все они знали, кто их убил. Для них Брэзен был убийцей, руки которого запачканы неотмываемой кровью. Это было не так, но никто об этом не думал. Все видели в лице Брэзена врага, того, кто забрал их близких.
Каждый раз, перебинтовывая, омывая рану, проводя осмотр, Брэзен старался не смотреть солдатам в глаза. Он их боялся, этих глаз. Куда бы он ни пошёл, они преследовали его, как наяву, так и в кошмарах.
Неделю Брэзена держали на цепи, как животное, но по её истечении условия заключения смягчили. Кажется, начальство крепости поняло, что он не собирается бежать. Цепь сняли, однако надзиратель все так же неотступно следовал за Брэзеном. Спустя месяц он привык и к этому. Теперь было разрешено ходить в общую столовую. Солдаты Люмье были этому не очень рады, но Брэзен старался это игнорировать. Традьютриз по-прежнему сопровождал его — за месяц Брэзен все еще не мог понять, что ему говорят. Он понимал только отдельные слова, такие как «бинт», «мазь», «шприц», «осмотр», «работай».
Удивительно, насколько была похожа его работа в эвакогоспитале и здесь. Пациенты — одни солдаты, раны все те же, обязанности тоже. Единственная разница чувствовалась в атмосфере. В госпитале Червены его словно не замечали, он был обычной деталью машины, одной из многих. Здесь его ненавидели. В остальном все было похожим. Это даже пугало.
Вы никогда не задумывались, насколько удивителен человек? Теряя что-то, он грустит, но вскоре грусть проходит, и человек адаптируется. Не важно, каковы условия, человек может все вытерпеть, ко всему привыкнуть. Даже нависшая над Брэзеном опасность, плен, враждебность стали привычной частью его жизни. Работа была привычной, окружение — обычным, и даже дорога до столовой и обратно стала неотъемлемой частью его существования.
Сегодня в ней было многолюдно, как и всегда. Военнослужащие, рассевшись за столами, хлебали суп, время от времени кидая на Брэзена косые взгляды. Вместе с ним в столовую неизменно ходили все тот же охранник и Традьютриз.
— Что сегодня подают?
— Овощной суп и вареный картофель.
— Неплохо.
Взяв свои порции, Брэзен и Традьютриз заняли свободные места. Садиться рядом с ними никто больше не захотел.
Зачерпнув ложкой суп, Брэзен стал медленно есть. Город находился в осаде, но проблем с продовольствием здесь не было. Командованию Люмье было известно, что Руинэ имеет стратегическое значение, и возможность осады не исключалась, поэтому Королевство позаботилось о том, чтобы обеспечить его запасами на долгое время. Конечно, пиром обед не назвать — порции небольшие, но и от голода никто не страдал.
Недалеко послышалось шипение. Обернувшись на звук, Брэзен увидел, что военные вертят в руках устройство, от которого и шел звук. Спустя несколько минут шуршания и посвистывания из него стал литься приятный мужской голос. Что он говорил — было неясным.