— Эй, это приемник? Что говорят?
Оторвавшись от еды, Традьютриз посмотрел, куда кивнул Брэзен.
— Да. Слушают местную частоту.
— Что говорят?
Переводчик с сомнением посмотрел на Брэзена.
— Это секретно? Если честно, то я совсем не понимаю, что говорят вокруг. Не поговорить ни с кем. Только если с тобой. Расскажи, что происходит, прошу.
— Это передача из нашей столицы. Говорят про войну, успехи наших. Пока преимущество у Люмье.
— Пока? Думаешь, это изменится?
Традьютриз невольно прикусил язык.
— Я не должен о таком говорить.
— Да брось. Ты военный?
— Нет. Я только переводчик.
— Что тогда ты тут делаешь?
— Мобилизовали. Нужны были дешифровщики.
— А до этого? Чем занимался?
Вопрос остался без ответа. Повисло неловкое молчание.
— Послушай. Я только врач. Даже не солдат. Никуда не бегу, информацию не собираю. Я оказался здесь так же, как и ты. Меня призвали сюда насильно, я не просился. И вот я здесь. Просто хочу, ну, знаешь, отвлечься от всего этого. Поговорить. Уже месяц и словом ни с кем не перемолвился.
— До этого я был простым переводчиком. Переводил всякое. В основном меня просили присутствовать при переговорах. Иногда переводил разрешенные книги.
— Разрешенные? Многие запрещают?
— Да. Королевство Люмье довольно строгое в своей политике. Не ведет торговлю с другими странами, потребляет только свои продукты, живет за счёт своего производства. Иностранные фильмы и литература запрещены. Только иногда некоторые все же переводят. Но массово не распространяют. Для обычных граждан доступа к такой литературе нет.
— Понимаю. У вас со всем так строго?
— Нет. На самом деле у нас хороший и добрый король. Он заботится о своих подданных.
— Но тебя отправили сюда. Ты ведь даже не солдат.
— Да… В случае войны король может призывать подданных. Но это на благо Королевства.
— В Червене дела обстоят так же. Правительство велит — ты идешь.
— В Королевстве все любят короля. Никто не против отдать за него жизнь.
— Патриоты.
— Да. Мы любим свою страну.
— И что, надолго тебя сюда командировали?
— До конца войны. Потом вернусь.
— Дома ждут?
— Да, у меня семья.
— Расскажи о них.
Традьютриз замер в нерешительности. Рассказывать о себе, да к тому же врагу, было странно, но Брэзен не производил впечатления врага, о котором ему говорили. Когда Традьютриз прибыл сюда, он представлял себе врага так, как ему объясняли бывалые солдаты: в серой форме, яростный и не знающий пощады, беспринципный, хладнокровный, кровожадный убийца. Сейчас перед ним сидел просто человек.
— У меня есть жена. Мы поженились два года назад. Ещё братья и младшая сестра. Родители уже погибли.
— Большая семья.
— Да, мы с женой хотели ребенка, но не успели. Меня послали сюда.
— Быстро вы. Ну ничего, успеете, вернешься, нарожаете кучу.
— А у тебя?
— Осталась только мать. Знала бы она сейчас, что я сижу и говорю с врагом… Даже не знаю, что бы она думала.
— Не любит подданных Королевства?
— Врагов в целом. Отец погиб на войне. Еще когда воевали с Шанмай. Ей бы волю, так она бы сама пошла врагов убивать, но женщин не берут. У вас тоже женщины не воюют?
— Да. В Королевстве много земель. Большинство плодородные. Разбиты кучи полей и садов. Люди, в основном, фермеры. Но мужчин, которые достигают совершеннолетия, берут в армию. Из мужчин почти никого не остается — всех шлют на войну. Поэтому женщины следят за обеспечением производства.
— У нас говорят, что в Королевстве столько полей, что едой с них можно всю Червену обеспечить.
— Да, в аграрном плане нам нет равных. Но вот в остальных областях…
— Что? Неужели так плохо?
— В медицине мы сильно отстаём. Да и в металлургии тоже. Ресурсов у нас мало. Поэтому промышленности и нет. Такими темпами не сможем производить хорошее оружие. Поэтому Король и воюет.
— Ты о чем? Я думал, Королевство только защищается.
— Конечно, Червена напала первой, но и Люмье готовилось навязать войну. По расчетам наших, с вашими заводами мы далеко пойдем. Если захватить Червену, то у нас будут ресурсы и хорошо развитая металлургия. Сможем изготавливать многие инструменты, оружие.
— Вот оно как. Значит, нам нужны ваши поля, а вам — наши заводы. И почему только нельзя решить это торговлей?
— Нам говорят, что в Червене все злобные, только и хотят, что истребить всех вокруг. Наш Король не хочет торговли, да и не только торговли, вообще иметь что-то общее с вами. Нас учат, что жители Червены недостойны существования.
— Довольно жестоко. Но и в Червене все так же. Все, кто за границей, — враги. А врагам пощады нет. Кажется, наши страны довольно похожи, несмотря на различия.
— Похоже на то.
Оставшееся время прошло за размеренной беседой. Разговор отвлекал. Болтая ни о чем, забываешь о проблемах. Разговор исцеляет и дарит чувство спокойствия. Благодаря ему можно узнать человека лучше, а узнав, удивиться. Все мы живем в плену заблуждений. Вешаем ярлыки, не зная человека. Всегда уверены, что уж мы-то его понимаем, видим его истинную натуру, но это не так. Человек сложен и многогранен. Не каждый врач хочет спасти, и не каждый солдат — убить. Место нашего рождения не определяет нашу сущность, а власть не определяет наши взгляды. Мы должны быть умнее, должны видеть сквозь напускное, навязанное. Сами мыслить, зрить в корень, анализировать, воспитывать себя. Не позволять этого делать другим. Враг это не человек другой веры или кто-то, живущий по другую линию границы. Научиться понимать и принимать.
Брэзен и Традьютриз хорошо поняли друг друга. Возможно, потому что в их судьбе было много общего. Несмотря на разную форму и язык, они стали друзьями. Два таких разных человека смогли не только понять, но и принять друг друга. Врагами они были единственно потому, что принадлежали двум разным странам.
Так продолжалось еще много недель, прежде чем война снова дала о себе знать.
========== Глава 19 ==========
Находясь в Руинэ, ограждённый стенами от остального мира, Брэзен стал забывать, что все вокруг в хаосе. Его ежедневная рутина приносила спокойствие, а беседы с Традьютризом заставляли забыть о проблемах. Война уже стала казаться далёкой, словно кошмар, который помнишь из детства. Однако, несмотря на спокойствие в городе, за его стенами разворачивались активные действия.
После провала штурма стало очевидно, что лобовой атакой город не взять. Стены, которыми он был обнесён, слишком мешают, делая штурм безуспешным. После двух попыток военные умы Червены были заняты разработкой нового плана.
Вначале было решено установить блокаду крепости. У стратегов не было достаточно опыта для такого рода операций. Крепости считались пережитком прошлых эпох и уже многие столетия не строились. Руинэ был, скорее, исключением из правил. В обычной ситуации, будь целью сам город, армия взяла бы его штурмом, положившись на пехоту, прикрываемую артиллерийским огнём. Войска бы не жалели снарядов. Город был бы похоронен под градом навесной стрельбы. В ход бы пошло всё имеющееся вооружение: гаубицы, пушки и только сошедшие с конвейера мортиры. Поступить так с Руинэ было нельзя. Предполагалось, что крепость будет использоваться и в дальнейшем, поэтому уничтожать ее было нецелесообразно. Это ставило Червену в невыгодное положение, так как единственным решением оставалась блокада и постепенная атака.
Для воплощения плана в жизнь было решено построить циркумвалационную линию для деблокирования крепости и предотвращения ей помощи извне. Однако от этого плана вскоре пришлось отказаться — на сплошную линию не хватило бы сил и времени. Такая линия растянулась бы на многие километры, а её воздвижение, со всеми укреплениями, заняло бы не один месяц. За это время основные силы Люмье успели бы отступить и перегруппироваться, дав отпор. Поэтому вместо сплошной линии по периметру в основный точках на достаточном отдалении были устроены укреплённые лагеря, с расположенными при них артиллерийскими парками.