— Что с ними? Брэзен, они больны?
Поднявшись со своего места, Брэзен подошел к одному из них. Присев рядом с ним на корточки, он начал осмотр. Из-за сильного кашля мужчина не мог сидеть спокойно, он всё пытался принять удобную позу, в которой мог бы прокашляться и которая бы позволила дышать спокойнее. Поймав его за руку, Брэзен всмотрелся в лицо. За противогазом лицо было практически не видно, но сквозь стекло была заметна синюшность кожных покровов. Кашель влажный. Брэзен не видел из-под маски рта, но он был уверен, что из него идет пена неестественного розового цвета — пена с кровью.
Брэзен придавил кисть. Пульс неровный, ритм нарушенный. За время осмотра дыхание становилось всё более рваным. Солдат судорожно вдыхал воздух, и было понятно, что ему его не хватает. Темп становился все быстрее, а вдохи всё более шумными, пока не превратились в один сплошной мокрый, гортанный, булькающий звук. В попытках спастись мужчина уже не видел ничего вокруг. Оттолкнув Брэзена, он на корточках прополз вперед, попеременно хватаясь за грудь и шею. В каждом его движении читалась агония.
— Сделай же что-нибудь, Брэзен! Ты что, не видишь, он же мучается!
— Я не могу.
— Какого черта? Хоть что-то!
— Не могу. У него отек легких. Это смертельно. Я бы мог дать в лучшем случае обезболивающее, но у меня его нет.
Брэзен знал — всё бесполезно. Мужчина обречён. Отвернувшись, он постарался думать хоть о чем-то, в надежде, что мысли отвлекут его и заглушат предсмертные хрипы.
Хрипы длились недолго. Спустя несколько минут агонии они начали стихать, пока и вовсе не прекратились. Человек умер. Но он не был единственным. Еще несколько припали к земле в попытках облегчить состояние. Слушать это было невыносимо. От их мук практически выворачивало. Но и эти постепенно стихли. Всё закончилось.
Еще какое-то время Брэзен стоял не двигаясь и только потом обратил внимание, что кто-то тянет его за рукав.
— Они дышали? Этим газом?
— Да. Дышали.
— А мы?
— О чем ты?
— Противогаз? Он защищает? Или мы тоже? — Традьютриз с опаской покосился на трупы, лежащие посреди комнаты.
— Они вдохнули раньше, чем надели противогазы. Мы в безопасности. Если на нас противогазы и мы не вдыхали газ перед тем, как их надеть, то с нами всё будет хорошо.
— А эти? Трупы. Они не опасны?
— Нет. Не опасны. Опасен только газ.
Даже через противогаз было слышно, как Традьютриз вздохнул с облегчением. Обернувшись, он передал это остальным солдатам. Те, прежде жавшиеся к стенам, почувствовали себя свободнее. Некоторые заняли свои места на стульях. Трогать трупы пока никто не решился. Никто к ним не подходил. Несмотря на заверения Брэзена, все еще боялись.
Комната снова погрузилась в размеренное ожидание. Сидели в тишине.
Часа через три дым стал редеть. Вскоре сквозь него проглянули очертания зданий и улиц. Колыхаясь в воздухе, клубы газа таяли. То там, то здесь кусок отщеплялся от общей кучи и растворялся, исчезая. Опасность миновала. Концентрация была уже неопасной, и можно было выходить. Но большинство решили все же остаться. Некоторые смельчаки собирались осмотреть окрестности, чтобы получить информацию о текущем состоянии дел. Все понимали, что снаружи ждут ужасные картины, поэтому решившихся на осмотр оказалось немного. Не снимая противогазов, они двинули наружу.
Снова стало тихо, но затишье продлилось недолго. Его нарушила стрельба. Судя по частоте выстрелов, завязалась перестрелка. Многие из оставшихся поспешили на помощь своим. Стрельба не стихала около получаса, но и с ней было покончено. Было очевидно, что войска Червены начали атаку. Дождавшись, когда газ сделал свое дело, солдаты в специальной экипировке начали зачистку Руинэ — оставалась возможность наличия выживших. Эту помеху следовало устранить.
Для Брэзена оставался лишь один вариант — ждать на месте в надежде, что его не застрелят, увидят, что он свой. Среди остальных поднялся ропот. Никто не мог решить, что же было лучше: бежать, сойтись в неравном бою или остаться, уповая на милосердие. Времени на раздумья не было: на лестнице послышались осторожные шаги. Полусгнившие половицы поскрипывали, оповещая о приближении опасности. Издав легкий скрежет, дверь отворилась.
— Не стреляйте! Не стреляйте!
Закрыв глаза, Брэзен вскрикнул, приготовившись к смерти. Выстрела не последовало. Он осторожно открыл глаза. Перед ним было дуло винтовки, лежащей в руках солдата. Остальные тоже были вооружены, но никто не стрелял.
— Кто ты и откуда знаешь наш язык?
Вопрос задал взявший на прицел солдат. Из-за того, что все они были в противогазах, было не ясно, кто именно спрашивал.
— Я Брэзен. Брэзен Наивни. Я врач! Я гражданин Червены! Я попал в плен при штурме! Все это время я был здесь. Не стреляйте!
Солдаты переглянулись. В это мало верилось.
— С чего нам тебе верить? Может, ты из этих, из Люмье.
— Прошу, отведите меня в госпиталь. Полевой госпиталь, прикомандированный к 18-му пехотному батальону! Я служил там. Меня там знают! Мою личность подтвердят!
— А остальные?
— Это солдаты Люмье и переводчик.
Солдаты Королевства понимали всё и без знания языка. Опустившись на колени, они подняли руки над головой. Простой жест, говоривший о поражении. Они просили сохранить им жизнь.
Военные Червены немного отступили. Собравшись покучнее, они принялись что-то обсуждать. Видимо, пленных брать приказа не было, но оставить слова Брэзена без внимания они тоже не могли. После недолгой дискуссии они приняли решение.
— Хорошо. Вы пойдете с нами. Там мы уже примем решение, как с вами быть. Если попытаетесь выкинуть хоть что-то, мы церемониться не будем — расстреляем на месте. Это ясно?
Традьютриз передал все остальным. Те дружно кивнули. Пленные поднялись. Выстроив их в линию, солдаты Червены повели всех к выходу под прицелом винтовок. Люди шли неторопливо, без резких движений. Всего в плен было взято пятнадцать человек.
После выхода из здания их повели улочками прочь из города. Спустя несколько минут пути навстречу им стали попадаться и другие солдаты Червены. Они останавливались, провожая вереницу пленных взглядом. Зачистка шла полным ходом. Хотя и была довольно бессмысленна. Газ все сделал сам. Время от времени на пути попадались трупы воинов Королевства. Они лежали на земле с перекошенными от ужаса лицами. По пене у лица и синюшной коже было понятно — они умерли от отека легких, а не от стрельбы. Но их было немного, видимо, большинство, как Фруа, были в столовой, когда началась химическая атака. Все встреченные трупы наверняка были дозорными, обходившими периметр города. Было очевидно, что кроме Брэзена и пятнадцати пленных больше не спасся никто. Теперь город был заполнен солдатами Червены, но выстрелов больше не слышалось, что служило безмолвным доказательством — Руинэ был полон трупов. Всех убил яд.
Выйдя из главных ворот, они поплелись по полю в сторону одного из укрепленных лагерей. Там, по всей видимости, был штаб. Неторопливо волочась, Брэзен в последний раз оглянулся на город. Атака прошла успешно.
Руинэ был взят.
========== Глава 21 ==========
Потянулись недели допросов. Сначала Брэзена держали с остальными заключенными. В правдивость его слов мало верилось. Первое время пленных заперли в деревянном бараке, не так далеко от расположения батальона. Всех держали вместе и в тесноте. Выходить было запрещено — снаружи всегда дежурил вооружённый конвой. Время от времени они получали еду — по большей части объедки, оставшиеся в столовой. Но даже эта участь была лучше той, которая постигла солдат в Руинэ.
Дни тянулись. Было сложно сказать, прошел день или нет и сколько времени они уже находились в неволе — окон в помещении не было. Существование превратилось в чередование сна и приемов пищи. Иногда оно разбавлялось разговорами. Сон, черствый хлеб с заветренной картошкой, снова сон. Смена действий для поддержания жизни.