В шкафу были только одежда и халат, но, присмотревшись, Брэзен заметил внизу какой-то ящик. Присев, он приблизил к нему лицо — сейф. Довольно простой, железный, но заперт на замок. Нужен ключ, а уж его-то Книр наверняка носит с собой. Видимо, в сейфе хранились особо важные распоряжения. Больше в шкафу ничего не было. Осторожно, стараясь не шуметь, Брэзен закрыл дверцу. На этот раз все прошло беззвучно.
Остался только стеллаж. В спешке Брэзен стал рыскать по полкам. В темноте почти ничего не было видно, но, поднося бумаги к свету факелов, Брэзен пролистывал папки одну за другой. Документы, оставленные в стеллаже, уже подходили к концу, и Брэзен стал отчаиваться, пока в одной из папок он не натолкнулся на заветное слово — «пленные». То, что он искал! Папка была увесистой и содержала много бумаг: осмотр пленных, медицинские заключения, данные о состоянии здоровья. Много документов за разные даты, но Брэзена привлек только один. Вверху стопки листов, скрепленных между собой, значилось слово «Эксперимент».
========== Глава 24 ==========
Он не заметил, как оказался на улице. Придя в сознание, Брэзен был уже далеко от госпиталя. Вокруг никого. Тихий гомон засыпающего лагеря остался далеко позади. Только потом он заметил, как быстро дышит — видимо, сюда он бежал. Легкие надрывались в разгоряченном теле. В попытках успокоиться Брэзен жадно хватал ртом воздух, но это причиняло боль — морозный, тот, словно стекло, царапал горло. Вновь попытавшись отойти от бега, Брэзен сделал еще несколько болезненных вдохов, однако всколыхнувшаяся ярость свела эти попытки на нет.
Как они могли? Этот вопрос, подобно бегу крови, стучал у него в голове. Какими ублюдками нужно быть, чтобы творить такое? Кокаин? Они же врачи, они знают, что это! Кокаин известен издревле, еще много лет назад люди жевали листья коки, это придавало сил и делало человека более выносливым. Впоследствии был синтезирован и сам кокаин, который стали применять как местный анестетик. Но уже многие годы назад было доказано, что кокаин вызывает привыкание, а в высоких дозах — множество побочных симптомов, отравления, и может даже привести к летальному исходу. Конечно, некоторые ученые применяют его и по сей день за неимением альтернатив, но это опасно, и к этому прибегают только в самых крайних случаях.
Брэзен знал о последних разработках в этой области, коих было немного, но все они были нацелены на одно. Кокаин обладает как положительными эффектами, в том числе анестезия, так и отрицательными, поэтому ученые стремились синтезировать новое вещество на основе кокаина, обладающее исключительно полезными, с точки зрения медицины, аспектами, и при этом не вызывающее побочных эффектов и привыкания.
Исследования в этой области велись и продвигались медленно. Лучшие умы уже не один десяток лет бились над решением задачи, но так и не приблизились к удовлетворительному результату. Выдвигались различные теории, синтезировались новые вещества, которые опробовались на добровольцах. При каждой медицинской лаборатории время от времени проводились клинические исследования, к которым привлекали добровольцев из числа граждан. Им давали подписывать согласие после детальной консультации, иногда даже предлагали плату. Но проводить эксперименты на ничего не подозревающих и беспомощных людях, находящихся в плену без возможности отказаться… Это было бесчеловечно.
Брэзен никогда не позволял себе такого. Без отца о нем заботилась лишь мать. Каждый день она, уставшая, приходила поздно с завода, готовила ужин и обязательно уделяла время ему. Но несмотря на ее нежность и заботу, он знал, как ей тяжело. Взвалив на себя заботу о нем, Ода работала не покладая рук, и он не хотел быть обузой. Отличные оценки, идеальная дисциплина — все, чтобы хоть немного облегчить матери жизнь. Поэтому он зачастую скрывал переживания внутри, не позволяя отрицательным чувствам брать над ним верх и создавать неприятности. Теперь его мать мертва, а его единственного друга, оставшегося в живых, медленно и бесшумно убивают. Укол за уколом.
Ненависть, которую он пытался подавить, вырвалась наружу. Брэзен не отдавал себе отчета, перед глазами была пелена. В исступленном гневе он начал пинать все, что было вокруг. Обступившие его деревья тоже попали под удар. Этой участи не избежали и немногочисленные растения. С сухим треском ветви одиноких кустарников ломались, а безжизненная трава, покрытая сероватым инеем, давилась тяжелой подошвой солдатских ботинок. Рыча, словно раненый зверь, Брэзен не прекращал биться в гневе, пока не рухнул на колени, исчерпав всю энергию.
Медленно и тяжело дыша, он сидел в изнеможении на холодной земле. Один, в небольшом пролеске, на некотором отдалении от лагеря. За это время никто к нему не пришел, что значило — его стенаний не слышали. Только безмолвные деревья были тому свидетелями.
Однако успокоившись, он все никак не мог прийти в себя. Как они могли? Они ведь врачи! Предназначение врача — спасение жизни. Помощь и спасение — это то, что должен делать врач, но не убивать. Причинять вред — противоестественно. Брэзен всегда полагал, что на жестокость способны только военные, как тогда, в Руинэ. Все ведь знали, что в городе люди, но, несмотря на это, военные решили прибегнуть к химическому оружию. Они убили, убили всех! А потом праздновали победу! Сидели и ели праздничную еду, запивая все алкоголем по такому случаю. Все сводки наверняка были о победе. Своими глубокими и доверительными голосами дикторы вещали из каждого рупора: «Наши великие воины одержали очередную победу! Объединёнными усилиями пехотных и артиллерийских полков была взята крепость Руинэ — оплот вражеской армии! Без их подвига мы бы не продвинулись вперед, без их жертв мы бы не достигли победы. Слава нашим героям! Хвала Червене»! Брэзен это ненавидел. Герои? Да они просто безжалостные убийцы! Для них любой человек, не в такой же форме, как их собственная, — враг, который должен быть уничтожен. Для них результат всегда дороже средств. Брэзен ненавидел солдат, именно поэтому он так хотел быть врачом. Спасать жизни, а не забирать их. Созидать, а не разрушать.
Брэзен расхохотался. Резонируя среди деревьев, смех раскатывался зловещим эхом. Каким же наивным он был. Ну и дурак! Врач, спасать жизни, возвышенные идеалы! Бред! В условиях войны врач — это всего лишь один из инструментов, с помощью которых орудуют военные. Столько лет… Он потратил на обучение столько лет, ведомый какими-то эфемерными идеалами, а на деле он очередной винтик этой махины под названием «Война», такой же инструмент, как и все.
Уставший и надломленный, он еще нескоро вернулся в лагерь. Только когда понял, что смертельно замерз. Подойдя к одному из костров, окружённому небольшой группой, он уселся на мешок, сваленный с другими неподалеку. Кто были эти люди, стоящие около него, Брэзен не видел. Да ему было все равно, как и незнакомцам: вопросов те задавать не стали. Переговариваясь между собой, пару раз попытались втянуть его в беседу, но Брэзен остался безмолвным. Мысль о беспечных беседах про завтрашний обед или формы новой сотрудницы кухни ему претила, но и уйти он не мог: сил не осталось. Замерзшее тело начало оттаивать, наливаясь тяжестью. Брэзена разморило. Мозгу было тошно слушать все это, но тело было слишком грузным, чтобы двигаться. Обездвиженный приятным теплом, он удобно устроился на мешках. Сознание начало уплывать, разговор исчезать, пока не стал доноситься только с самых задворков сознания. Голова очистилась, став совершенно пустой. Находясь в приятной дреме, Брэзен не заметил, как наступило утро.