149
(Помню, как в Салониках я лежала больная в гостинице, а за окном кричали дети и лаяли собаки, очень сильно. У меня болела голова и была большая температура, а вечером - спектакль. Я думаю: "Ну что же они так кричат!" И вдруг - тишина. И все поплыло: люстра, моя кровать, - это был толчок землетрясения. И опять тишина. А через какое-то время - уже обычный шум. Очевидно, перед землетрясением резко возбуждаются дети и животные, а потом - тишина. У них "плывет" сознание.)
Костюм меня часто спасал и в театре, и в кино, и на концертах. Художнику по костюмам достаточно было не сопротивляться моей фантазии - ведь она шла изнутри, от роли, - и профессионально осмыслить мои смутные желания. Мне очень легко работалось, например, с Аллой Коженковой в "Квартете" и в "Медея-материал" по Хайнеру Мюллеру (оба эти спектакля поставил греческий режиссер Теодор Терзопулос). С Аллой мне не важно было, кто сказал первое "а", главное - она меня очень понимала, а я ей безоговорочно доверяла.
Иногда я брала какое-нибудь платье из "большого Дома" (то есть от знаменитого кутюрье), как это было в "Реквиеме", когда меня спас Ив Сен-Лоран.
Когда я впервые читала "Поэму без героя" Ахматовой в "Новой Опере", меня спас знаменитый японец. Для "Поэмы" я взяла черное гофрированное платье от японского кутюрье Issey Miyake и его же гофрированную золотую накидку.
Костюмы для меня - как маски в древнегреческом театре. Это не только "визитная карточка" персонажа, это еще и кураж - вот, мол, как я придумала!
В жизни - другое.
В молодости мы с мужем жили очень бедно, но я все равно старалась одеваться элегантно. Я даже при
150
думала себе стиль - чуть-чуть английский. Тогда он возникал из ничего, из энергии молодости. Переезжали с квартиры на квартиру со всем имуществом двумя чемоданами, в которых были мои платья. На дорогие чулки не было денег, а надеть дешевые просто не приходило в голову, и когда мы собирались в гости, я рисовала швы на ногах - за их ровностью следил муж.
Конечно, и сейчас иногда возникает желание пошокировать. Но - лишь хорошо знакомых людей. Однажды в свой день рождения удивила приятелей: прилетев из Токио, устроила японский ужин. А каждую перемену блюд появлялась в разных париках. Парик меня ужасно меняет, больше чем костюм или грим. И вот я - то в черном каре, то с рыжей копной волос, то в белом парике а-ля Пугачева. Среди своих это весело, имеет какой-то смысл - в незнакомой компании выглядело бы дико.
Кстати, париками я и актеров разыгрывала. В "Борисе Годунове" Самозванец - Золотухин в сцене разоблачения Марины Мнишек раздевает меня в прямом смысле: срывает лисью шапку и парик. Как-то перед гастролями в Испанию я постриглась под машинку - и никому не сказала, спрятала голову под платком. Идет спектакль. Золотухин срывает шапку, затем парик - а под ним у меня почти голый череп! На сцене все актеры - ах! Любимов в зале - ах! Золотухин мне потом говорит: "А я подумал, что это у тебя еще один парик, тоже хотел снять".
Сейчас я уже могу соответствовать любой ситуации: буду как нужно выглядеть и на приеме у посла, и валяясь с детективом на диване. Ведь в жизни мало иметь свой стиль, нужно, чтобы он гармонировал с предлагаемыми обстоятельствами и временами года. И нужно быть абсолютно естественной. Но что значит быть естественной? Ведь для одного человека естественно одно, для другого - другое...
151
ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ЕСТЕСТВЕННЫМ?
Казалось бы, будь искренним, и ты будешь естественным. Но можно быть искренним и не быть естественным по отношению к происходящему. Это мы часто замечаем в жизни. А на сцене или в кино можно быть искренним, но неестественным по отношению к своему образу. Я, например, столкнулась с этим на съемках фильма "Отец Сергий" режиссера Игоря Таланкина.
Мне предложили играть Прасковью Михайловну - Пашеньку, к которой отец Сергий приходит в конце и, увидев ее, полную забот о внуках, о пьющем зяте, о доме, увидев ее бедную, бесхитростную жизнь, понимает, что сам он жил неправильно, в гордыне, а жить надо просто, не для себя, а для людей - как Пашенька.
Я пришла в группу в конце съемочного периода, когда отношения в группе уже сложились, когда режиссер уже почти точно знает, чего он хочет; когда главные исполнители уже крепко "сидят в образах", а ты - тыркаешься, маешься и пока не знаешь, что правильно и что нет. И только-только начинаешь нащупывать мелодию образа.
Одна из первых реплик моей героини: "Степа? Отец Сергий? Да не может быть! Да как же вы так смирились!" Я ее произносила, как мне казалось, абсолютно искренне: со слезами, с растерянностью, с жалостью к отцу Сергию и с умилением - "как же вы так смирились?!" - что вот, мол, такой святой человек и
152
в таком виде пришел ко мне. Но потом, когда выстроился характер моей героини, выяснилось, что эта первоначальная искренность была неестественна по отношению ко всему ее поведению в дальнейшем. Она не просто бедная, уставшая женщина, которая стирает, готовит и обшивает всю семью, она еще и дворянка, и для нее отец Сергий не только святой, но и человек ее круга, с которым она играла в детстве и которого просто не видела тридцать лет; и поэтому во фразе "как же вы так смирились?!" не может быть никакого умиления. Это неестественно по отношению к образу и явно будет выбиваться из всей сцены. Здесь должно быть не умиление, а боль, горечь, сочувствие. Иначе это умиление напоминает обычное прохиндейство.
Вы, наверное, замечали, что иногда целые сцены, сыгранные искренне, неестественны по отношению к развитию всего фильма или спектакля. Иногда бывает искренний, но неестественный по отношению ко всему фильму конец. Иногда целый фильм сделан с искренними намерениями, но неестествен по отношению к жанру литературного сценария.
Так что же значит - быть естественным?
- Естественность - это естественность. Кошка естественна всегда, что бы ты про нее ни говорила, - сказал мне мой муж, сценарист.
- А если кошке нужно изображать собаку, что в таком повороте будет естественно для нее и что для собаки?
- Нельзя изменять своей природе и назначению.
- Но то, что естественно для одного, другому покажется, наоборот, неестественным. Кстати, актеру, например, приходится ведь играть и собаку и кошку. Есть общее правило для всех?
- Это мудрствование. Как в детстве: почему красное не зеленое, а белое не черное. В этом, кстати, проявляются твой максимализм и негибкость.
- Спасибо. Но ведь известно, что если человек ни
153
разу не видел зеленого цвета, то ему достаточно, не отрываясь, смотреть на красный предмет, чтобы через какое-то время почувствовать в себе ощущение, дотоле ему неведомое, - так пишут психологи. Так что же такое "неестественно"?
- Ну а что такое плохо? Неестественно, когда предмет не соответствует самому себе, - ответил мой умный муж.
Вот что пишет автор первой русской книги о театре: "Всяк кричит: должно играть естественно, и никто не дает слову сему объяснение. По мнению многих - то разумеется играть естественно, чтобы освободить себя от оков искусства; между тем принимаемое естественным в сем смысле никогда не составит хорошего Комедианта".
(Боже, как хорошо понимали театр в XVIII веке! Сегодня же очень часто актер на сцене так же невнятно лепечет слова, как и в жизни, ибо он "естественен").
Правда, следует учитывать, что естественным считалось в то время на театре говорить не своим голосом, пафосно декламировать, выкрикивать важные куски роли не партнеру, а зрителю с подбеганием к рампе, причем уходили со сцены герои, обязательно поднимая правую руку. Эта школа Дмитревского просуществовала более полувека, пока не сменилась школой Щепкина.
В своих "Записках" М.С. Щепкин пишет: "...то и хорошо, что естественно и просто!" Но опять-таки как просто? Спиной к публике поворачиваться во время диалога было нельзя. И просто молчать нельзя, а "держать паузу" и т.д. Тысячи условностей!