— Я все равно люблю маму.
Он замялся, как будто его слова дали некий побочный эффект, о котором он даже не помышлял.
— Я и не добивался чего-то такого. Прости. Я просто пытался помочь.
«Кому помочь, интересно?» — подумала Эмили. Ей или себе самому?
— А что в этом такого, чтобы выходить по ночам? — спросила она. — В смысле, ты же выходишь из дома по вечерам?
— Нет.
— Нет? — удивленно переспросила она. — Почему?
— Если я скажу, ты не поверишь.
— Ты уже говорил. Но откуда ты знаешь, поверю я или нет?
Он посмотрел на нее таким взглядом, что каждая клеточка ее тела буквально зазвенела от напряжения. Так бывает, когда кто-то тихонько подкрадывается к тебе со спины и громко кричит тебе в ухо — ты испуганно вздрагиваешь и хватаешь ртом воздух.
— Надо быть осторожнее в своих желаниях, — произнес он. — Иногда они исполняются.
— Уин, что ты здесь делаешь? — Черноволосый мужчина, одетый как Уин, неожиданно показался из-за угла платформы. Он был крупным, но не тучным. Сразу было понятно, что это большой человек. Во всех смыслах слова. От него пахло сигарами и накрахмаленным свежим бельем. Он посмотрел на Уина, который сразу насупился и напрягся, словно натянутая струна. Потом перевел взгляд на Эмили. — Ага, — сказал он, как будто вдруг что-то понял. — Ты, наверное, Эмили Бенедикт.
— Да.
Он улыбнулся ей «президентской» улыбкой, сверкнув белоснежными зубами. Но его глаза не улыбались.
— А я Морган Коффи, мэр Мэллаби. И отец Уина. Кажется, я тебя видел в субботу на дне рождении дочери. Не помню, чтобы тебя приглашали.
— Я не знала, что нужно было приглашение. Извините.
— Ну, тогда ладно. — Он протянул Эмили руку для рукопожатия. Когда он стиснул ее ладонь, ей показалось, что у нее затрещали кости. — Добро пожаловать в Мэллаби.
— Спасибо. — Она попыталась вытащить руку из его громадной ладони.
Но он держал крепко и даже слегка приподнял ее руку, не сводя взгляда с серебряного браслета у нее на запястье.
— Откуда он у тебя? — спросил он, вдруг посуровев.
Эмили все-таки удалось выдернуть руку. Она прикрыла браслет ладонью.
— Это был мамин браслет.
Морган Коффи выглядел совершенно ошеломленным.
— Мой отец подарил его моей матери, когда они поженились.
Эмили покачала головой. Тут явно была какая-то ошибка.
— Может быть, они просто похожи.
— На подвеске-луне есть надпись: «С тобой от темна до рассвета».
Эмили даже не нужно было смотреть. Слова почти стерлись, но их еще можно было прочесть. На глаза навернулись слезы.
— Простите, — пробормотала она и быстро стянула с руки браслет. Она протянула его Моргану Коффи. Ее рука дрожала, душа разрывалась. — Она его, наверное, украла.
После всего, что Эмили узнала о маме, она уже ничему не удивлялась.
Морган дернул щекой.
— Она его не украла. Уин, пойдем. — Он развернулся и зашагал прочь.
Браслет он не взял.
Уин проводил его взглядом и повернулся к Эмили:
— Все прошло даже лучше, чем я ожидал.
Она отвернулась и крепко зажмурилась, пытаясь удержать слезы.
— Не хочу даже спрашивать, чего ты ожидал.
Он улыбнулся и шагнул к ней. Взял браслет, который Эмили по-прежнему держала на вытянутой ладони, и надел ей на руку.
От его рук исходило тепло, причем Эмили чувствовала его кожей даже там, где Уин к ней не прикасался. У нее снова возникло это волшебное чувство покоя и утешения. Эмили сделала глубокий вдох. Слез как не бывало. Как он это делает? Рядом с ним она чувствует настороженность — и в то же время ей хочется как можно дольше оставаться с ним.
Уин застегнул браслет у нее на руке и поднял глаза. Он по-прежнему прикасался к ее запястью, и девушку била мелкая дрожь, хотя она очень старалась это скрывать.
— Мы увидимся на фестивале?
Джулия уже приглашала ее, но Эмили ей ничего не ответила. Однако теперь она не задумывалась ни секунды.
— Да.
— Мы друзья? — он произнес это так, словно просил ее сделать что-то опасное. От его присутствия она чувствовала себя смелой. Почему — непонятно. Она никогда не чувствовала себя смелой. По крайней мере, не так, как сейчас. Как будто теперь у нее появился выбор, который она наконец может сделать сама.
Эмили кивнула.
— Друзья.
Когда Савьер вернулся с работы и уже заворачивал на подъездную дорожку к дому, он увидел, что на ступеньках крыльца сидит Джулия, держа на коленях круглую коробку с тортом. Он и не думал, что она знает, где он живет. Значит, он все-таки не совсем ей безразличен. Хотя, возможно, Савьер опять выдавал желаемое за действительное. Он часто обманывался насчет Джулии.