— Приятно было с тобой повидаться, Джулия, — откликнулся он.
Уходя, Джулия успела услышать, как Беверли говорит Баду:
— Я пыталась заменить ей мать. Пыталась научить ее всяким женским премудростям. Но с ней явно что-то не так. И это, похоже, не лечится.
Джулия с трудом поборола желание обернуться и высказать Беверли все, что она о ней думает. Но убедила себя, что не стоит портить оставшиеся полгода. Все равно она скоро уедет и больше уже никогда не увидит Беверли. Ни Беверли, ни Савьера.
Неудивительно, что в присутствии этих двоих она вечно несчастная. В Балтиморе все будет иначе. Хотя Джулия не помнила, чтобы была как-то особенно счастлива в Балтиморе, теперь у нее будет своя кондитерская — явная перемена к лучшему.
И она наконец-то уедет отсюда.
Эмили медленно шла по улице, окутанной жаркой дымкой от палаток с едой. Она старательно делала вид, что просто гуляет, а не ищет Уина в толпе. Возможно, когда Уин спрашивал, увидятся ли они на фестивале, он совсем не имел в виду, что ему хочется провести с ней какое-то время на празднике. Но ей только сейчас представился случай узнать это наверняка.
В течение дня Эмили видела Уина несколько раз — мельком и издалека. Им постоянно что-то мешало. То Джулия тянула Эмили за собой, то отец отвлекал Уина. Девушка ужасно обрадовалась, когда к ним подошел Савьер. У нее появился хороший повод сбежать от Джулии, хотя ту, похоже, совсем не привлекала перспектива остаться с Савьером наедине.
Эмили направилась к справочному киоску, рядом с которым в последний раз видела Уина (он объяснял что-то туристам, приехавшим на фестиваль), и вдруг почувствовала у себя на плече знакомую теплую руку.
Она обернулась и расплылась в улыбке.
Уин успел снять пиджак и галстук и закатал рукава рубашки. Его соломенная шляпа тоже куда-то делась. Но он все равно выглядел как настоящий южный джентльмен. При каждом порыве ветра белая рубашка развевалась, как парус. Его взгляд был пристальным, а глаза — невероятно зелеными.
— Привет. — Можно было бы начать разговор как-то поостроумнее, но Эмили слишком разволновалась оттого, что Уин был так близко.
— Привет, — ответил он.
— Ты заметил, что здесь прямо заговор, чтобы держать нас на расстоянии как минимум в двадцать шагов? Только захочешь с кем-нибудь подружиться, а тут сплошные препоны.
Уин взмахнул рукой — мол, пойдем. Не надо стоять на месте.
Они пошли в сторону аттракционов.
— Вот в этом и заключается разница между нами, — он оглянулся через плечо. — Я сразу знал, как это будет непросто.
— Тебе уже дали медаль «За отвагу»?
— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Рад, что нам все-таки удалось побыть вдвоем.
Она немного смягчилась.
— Хотелось бы мне тебя разгадать, Уин.
Он усмехнулся.
— Приятно услышать. Ты даже не представляешь, как это бодрит и освежает.
— В смысле, что я одна такая недалекая, а все остальные тебя давно разгадали?
Он пожал плечами:
— По крайней мере, все в Мэллаби.
— Ну вот. Я и так чувствую себя белой вороной…
— О чем и речь. Ты живешь в странном городе, но сама чувствуешь себя странной.
Они проталкивались сквозь толпу, и их руки случайно соприкасались. Эмили нравились эти нечаянные прикосновения. В Уине все было таким нарочитым, таким преднамеренным.
— Ну, я рада, что у меня получилось тебя взбодрить, — ответила она, и Уин рассмеялся.
Потом он на секунду остановился, схватил Эмили за руку и потащил к колесу обозрения.
— Давай покатаемся, — предложил он.
— Почему именно на колесе? — спросила Эмили. Рядом с Уином все было так странно и непонятно. Иногда ей казалось, что это игра. Только она не знала правил. И не могла разобраться, кто выигрывает.
— Потому что оно ближе всех, — объяснил он. — А тут мой отец.
Эмили оглянулась, пытаясь найти в толпе Моргана Коффи, но не увидела даже никого похожего. Уин заплатил за билеты и провел Эмили на посадочную площадку. Они сели в первую свободную кабинку, и смотритель аттракциона опустил защитную перекладину.
Колесо поползло вверх. Уин положил руку на спинку сиденья за спиной Эмили и поднял голову к небу. А Эмили смотрела вниз, на толпу. Она наконец разглядела отца Уина. Тот стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и наблюдал за ними с выражением плохо скрываемой ярости.
— Он скоро уйдет, — сказал Уин, по-прежнему глядя на сумеречное небо. — Он не захочет, чтобы кто-то заметил, как он бесится из-за того, что мы вместе.
— Вы с отцом плохо ладите, да?
— Мы с ним во многом похожи. Но у нас разные взгляды на жизнь. Например, он считает, что все должно быть, как было раньше. А я не согласен.