Холли чмокнула его в щеку, прошла через гостиную в кухню и принялась готовить кофе. Савьер пошел следом за ней, вспоминая, что он испытывал, когда в шестом классе предложил Холли быть его девушкой — это пылкое чувство: «наконец-то я смогу подержать ее за руку». Она была его лучшей подругой всю школу. Он ее очень ценил. Уважал. Но не знал, любит ее или нет. Та ночь с Джулией на школьном футбольном поле могла бы расставить все по местам, но он испугался. Побоялся отказаться от будущего, которое давно себе запланировал.
Это Савьер настоял на разводе. Когда стало ясно, что у него не может быть детей, Холли все равно осталась с ним. На самом деле у нее появилась почти маниакальная решимость держаться до конца. Во что бы то ни стало. Она изучала документы об усыновлении и старательно изображала воодушевление. Дети были существенной частью их планов, но в какой-то момент Савьер понял, что она так отчаянно хочет детей, потому что ей не хватает того, что есть между ней и Савьером. И никогда не хватало.
— Все-таки ты сделал это, — сказала Холли, когда Савьер вошел в кухню. — Даже не верится. — Она засыпала молотый кофе в кофеварку.
Савьер сел за стол.
— Ты о чем?
— Не прикидывайся дурачком, — она обернулась к нему через плечо и улыбнулась. Холли выглядела замечательно. Сегодня она собрала волосы в хвост, открывая лицо, и было видно, что оно чуть-чуть округлилось, так что острые скулы выступали уже не так явно. Она набрала вес, но ей это шло. И самое главное, выглядела счастливой. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты запал на нее еще в школе. И вот наконец ты ее получил.
Савьер тяжко вздохнул.
— Насчет «получил» я не уверен.
Улыбка Холли погасла.
— Черт, я совсем не хотела…
— Ты здесь ни при чем. Кстати, ты потрясающе выглядишь.
— Ты правда нормально относишься ко всему? Что я опять вышла замуж? И вот к этому? — Она положила руку себе на живот.
— Холли, я очень рад за тебя. Честное слово.
Она фыркнула и вернулась к приготовлению кофе.
— Ты так говоришь лишь потому, что сам кое-что получил прошлой ночью.
Савьер поднялся из-за стола и пошел к себе в кабинет.
— Я подготовил все документы тебе на подпись.
Когда Эмили проснулась, бледный утренний свет проникал в комнату сквозь открытую балконную дверь. Эмили не знала, сколько сейчас времени, было чувство, что она спала всего пару минут.
Записка.
Эмили быстро взглянула на тумбочку у кровати. Записка была на месте.
Эмили взяла ее и принялась вертеть в руках. Едва удержалась, чтобы ее не обнюхать.
Как быть? Что делать? Встречаться с ним или нет?
Уин говорил, он не винит ее в том, что сделала ее мама. Но откуда Эмили знать, правду он говорил или нет? Что у него на уме? Она не узнает, пока все не закончится. Так или иначе.
Ее мама была самым смелым человеком из всех, кого она знала. Но даже мама не нашла в себе сил посмотреть в лицо своему прошлому.
Значит, Эмили сделает это за нее.
Она сделает то, чего мама сделать не смогла. Чтобы найти свое место здесь, ей надо отделить себя от того человека, кем была ее мама в представлениях жителей Мэллаби, но в то же время ей нужно как-то исправить то, что здесь натворила мама. Как это сделать, Эмили не знала. Но ей что-то подсказывало, что Уин может знать, что его интерес к ней был не таким однозначно простым, как он хотел это представить. Но с другой стороны, ее собственный интерес к Уину тоже был непростым.
Девушка задумалась о его словах. Он сказал, что история повторяется. И действительно: она оказалась в Мэллаби, сейчас ей примерно столько же лет, сколько тогда было маме, у нее что-то такое наметилось с мальчиком из семьи Коффи, и их отношения никто не одобряет — точно так же было с мамой и дядей Уина. На это должна быть причина. Просто так ничего не происходит.
Эмили встала с кровати, подошла к шкафу, по-прежнему сжимая записку в руке, и достала шорты и майку на бретельках, которые собиралась надеть. Она уже научилась отводить взгляд от стен, чтобы не смотреть на обои с бабочками, которые ее раздражали и даже немного пугали, хотя и успела привыкнуть к тихому шелесту крылышек и не дергалась всякий раз, когда его слышала. По словам Джулии, если ты привыкаешь к чему-то, это значит, что ты потихоньку осваиваешься.
Либо так, либо она официально сходила с ума.
Эмили уже собралась одеваться, но вдруг поняла, что не слышит никакого шелеста крылышек. Она посмотрела на ближайшую стену и ахнула от изумления. Обоев с бабочками больше не было. Их заменили другие обои, матово-серебристые в россыпи крошечных белых точек, похожих на звезды. Они пробудили в ней странное чувство. Радостное предвкушение, как прошлой ночью. Дедушка Ванс никак не мог переклеить обои за ночь.