И почтил гостей вставанием из своего кресла посреди газона, что делал далеко не для всех и не всегда. Это отметила не только Вальтро. Нелли покраснела от гордости за внучку, Юлия легко коснулась Жоржика губами и бедрами, Вальтро поцеловалась с Нелли и обернулась к Юлии. Секунду они смотрели друг другу в глаза: снежная Юлия и Вальтро, как раскаленная бронза. Они шагнули навстречу и обнялись. У Жоржика захватило дух, это было, как черная роза в бокале с замороженной водкой.
Нелли тихо ахнула, она уронила себе на ногу свою сумяру, в сумяре звякнуло, вытягивая к ней свой любопытный нос, из дому вышла Грета.
- Радость моя! - завопила Нелли. - Слава Богу, шампанское не разбилось и не залило твой стейк!
Грета и Жоржик приняли подношение и устроились под столом и за столом, соответственно, остальные разместились вокруг в заранее подготовленных креслах.
- За... - сказал Жоржик, поднимая бокал, - забыл, сколько тебе уже лет, Юлия?
- Шестнадцать, - торопливо ответила Нелли. - И скоро она закончит школу, если будет в нее ходить, и она занимается фотографией, и у нее есть талант, и, может быть, у нее получится стать фотохудожницей. Вот.
- Ага, - задумчиво произнес Жоржик. - Тогда давайте выпьем за светоживопись и за возможность поиметь групповой портрет на халяву. Поимеем? - Он посмотрел на Вальтро.
- А с чего ты взял, что Юля захочет нас фотографировать, - удивилась она, - и у нее есть чем?
- А с того, что если у человека что-то получается, - поучительно ответил Жоржик, - то он любит это делать и всегда таскает с собой свои игрушки для получения кайфа. Я прав? - Он перевел взгляд на Юлию.
- Прав, - улыбнулась Юлия, - но я никогда не делаю мусорных снимков "Поляроидом", поэтому придется подождать. Идет?
- Так я и не хочу, чтобы моим тленным образом вытирали задницу бродяги на мусорнике, - осклабился Жоржик, - как это происходит со всеми памятниками человеческому тщеславию. А если я успею сотлеть, то ты отдашь свой шедевр моей наследнице, - он чмокнул Вальтро в щеку, - чтобы она могла вставить его в рамку и сэкономить на памятнике.
- У тебя вообще нет фотографий, - заметила Вальтро.
- Зачем они мне? - ухмыльнулся Жоржик. - Своим козлиным рылом я могу любоваться в зеркале, но я слишком ценю свою козлиную индивидуальность, чтобы тиражировать ее.
- Фотоальбом - это сувенир из прошлого, - сказала Нелли.
- Слава Богу, я не фотографировался каждый раз, когда мне нагадили на голову, и не храню эти кучки дерьма, - ответил Жоржик.
- В твоем прошлом были не только кучки дерьма, - возразила Нелли.
- Ты думаешь, что с фальшивой короной на голове, я бы выглядел лучше? - усмехнулся Жоржик. - Я всю жизнь ходил по сцене, хватит с меня грима и декораций. А Вальтро не нужен сундук, полный пыльных париков и кафтанов из поддельной парчи.
- Мне нужен, - возбужденно сказала Юлия. - У вас есть?
- Что? - удивился Жоржик.
- Да это у него философия такая, - отмахнулась Нелли, - из драной парчи. Вечно ты философствуешь насчет простых вещей, поэтому тебе и жить трудно.
- А тебе легко? - повысил голос Жоржик. - Нет в жизни простых вещей, все сложные. Вся моя жизнь просто вырублена на моем лбу топором. Но кто это может прочитать? Кому это нужно, если это неинтересно даже мне самому?
- Мне интересно, - сказала Вальтро.
- Брось, - Жоржик махнул рукой. - Это записки сумасшедшего, я унесу их с собой в могилу, - он ухмыльнулся, - а тебе оставлю свой великолепный портрет, который сварганит для нас наша снежная Юлия, - он почесал кадык, - чтобы ты могла пролить над ним скупую слезу.
Юлия достала свой "Никон" и сварганила портрет этой странной семьи, а потом и сама присоединилась к ней.
В меру нагрузившись шампанским и прихватив пикниковую корзину, они отправились на речку. Гости все-таки прибыли на дачную природу, а не для того, чтобы торчать за дачным забором.
Природа здесь была что надо, и солнце стояло высоко, давая великолепное, естественное освещение, которое не могли заменить никакие фотовспышки. Юлия решила не терять времени даром, она недолго поприсутствовала среди пикникующих и, незаметно отчалив в лодке к другому берегу, растворилась в лесу со своим "Никоном".
Полковник сидел на балконе своей дачи, натужно сочиняя письмо вдовой сестре, писать было не о чем и не хотелось. Хотелось выпить, но каждый раз, когда он уже почти отрывал задницу от стула, чтобы пройти к буфету, тоскующее костлявое лицо бедной Лиззи вставало перед его глазами и, отшвырнув очередной смятый лист бумаги, он хватался за следующий: "Дорогая Лиз! Я..." В очередной раз подняв мученический взгляд от стола, он посмотрел за речку в поисках вдохновения. Какая-то девчонка пристала к лесистому берегу в лодке и, пройдя между деревьями, остановилась на полянке, окруженной кустами ежевики. Глаза полковника обрели фокус, но недостаточный. Он сходил в дом и принес бинокль.
ГЛАВА 11.
Ранним утром Вальтро вышла из дому, чтобы окунуться в бассейне. Грета обычно выходила вместе с ней, но сейчас ее почему-то нигде не было видно. Немного удивившись, Вальтро начала обходить участок в поисках собаки.
В задней части двора, густо заросшей кустами лесного ореха, еще со времен строительства этой дачи сохранились две деревянные будки - туалет и душевая. Дверь душевой была распахнута, в полутора метрах перед ней на низкой треноге стоял фотоаппарат и с интервалом в 3-4 секунды выбрасывал вспышки. В метре за треногой сидела Грета и с любопытством смотрела в проем распахнутой двери. В проеме распахнутой двери раздевалась Юлия, к тому моменту, когда подошла Вальтро, на ней оставались только белые носки и кроссовки. Увидев Вальтро, Юлия улыбнулась и присела на корточки на пороге душевой, аппарат вспыхнул в последний раз и затих.
- Зачем ты это делаешь? - спросила Вальтро.
- Для школьного фотоальбома, - усмехнулась Юлия. - Хочешь сфотографироваться?
- В таком виде? - спросила Вальтро.
- Можно и в таком, - ответила Юля. - Спасибо, нет, - сказала Вальтро и добавила словами Жоржика: - Я не хочу, чтобы моими фотографиями вытирали задницу бродяги на мусорнике.
- Какие глупости, - Юлия встала, извлекла из вороха одежды, сваленной на траве, пачку сигарет и снова опустилась на порог, одеваться она не собиралась.
- Могу тебя уверить, что такого не произойдет. На твои фотографии могут попасть разве что брызги спермы. Но это же тебе не повредит? - Она тихо рассмеялась.
- Может, и не повредит, - усмехнулась Вальтро, - но зачем мне это нужно?
- Когда на твоих прелестях концентрируются мужчины, это придает тебе силу, - убежденно сказала Юлия.
- Ты веришь в такую чепуху? - удивилась Вальтро.
- Это не чепуха, - возразила Юлия. - Обнаженность - это признак и аккумулятор силы. Здесь действует принцип иконы, чем больше концентрации, тем сильнее предмет поклонения.
- Для этого надо быть предметом поклонения, - заметила Вальтро.
- Для этого достаточно наклониться раком, - рассмеялась Юлия. - Ты, наверное, видела не так уж много голых женщин, сестричка, - она выпустила струйку дыма из угла губ, - иначе ты не заглядывала бы мне между ног. Ты женщина, тебя не могут интересовать мои прелести, и все равно интересно. Представь, как туда смотрят мужчины.
- Я женщина, - резковато ответила Вальтро. - Я сравниваю. И нахожу, что то, чем ты хвастаешься, у меня лучше.
- Сильно сомневаюсь, - фыркнула Юлия. - И ты сомневаешься. Иначе не стала бы и сравнивать. Пока не увидишь себя со стороны, всегда будешь сомневаться.
- Для этого не обязательно раздвигать ноги перед объективом, - сказала Вальтро. - Можно это сделать и перед зеркалом.
- Или перед гинекологом, - расхохоталась Юлия. - Пока ты не станешь в полный рост перед объективом, ты всегда будешь слабой и неуверенной в себе. Можешь мне поверить, у меня есть опыт, - она отщелкнула окурок в кусты. - Ты сильная, когда ты голая и ничего не боишься. Когда ты знаешь, что можешь сбить с ног кого угодно своей пиздой. А когда твое оружие - это твои трусы, ты жалкая клуша, даже если и делаешь крутое выражение лица. Понятно?