Он взял шляпу и пошел к двери.
— Перед отъездом получишь новые инструкции. Мне было приятно снова с вами встретиться, мистер Стюарт.
— Мне жаль, что не могу сказать то же самое, — отреагировал я.
Слэйд, услышав мои слова, радостно засмеялся.
Я провел его к автомобилю и показал скалу, из-за которой наблюдал за его силуэтом на фоне дома.
— Я видел тебя в прицеле и даже нажал на курок. К сожалению, карабин был не заряжен.
Он посмотрел на меня с выражением безграничной уверенности на лице.
— Если бы он оказался заряжен, ты никогда бы не нажал на курок. Ты слишком цивилизован, Стюарт, очень цивилизован. Временами задумываюсь, как тебе удалось так долго протянуть в Конторе. Ты всегда был слишком мягок для крупных операций. Если бы от меня зависело, ты бы расстался с Конторой гораздо раньше, чем решил, хм, уйти сам.
Я заглянул в его чистые холодные глаза и прочитал в них, что если бы он решал, мне бы никогда не удалось уйти самому.
— Надеюсь, ты не забыл о правилах неразглашения служебных тайн, — начал было он, но затем усмехнулся, — разумеется, помнишь.
— Как высоко ты забрался, Слэйд?
— По правде говоря, на самую вершину, ответил он с готовностью. — Я сейчас первый человек после Тэггарта. Сам принимаю решения, часто обедаю с премьером.
Он самодовольно рассмеялся и уселся в автомобиль. Опустив стекло, добавил:
— И еще одно, малыш. Не пытайся вскрыть пакет. Помни, как поступают с теми, кто хочет слишком много знать.
Он уехал. Машина подпрыгивала на каменистой тропе, а когда исчезла, долина показалась мне значительно чище. Я посмотрел на возвышающиеся над долиной вершины Сгурр Мор и Сгурр Дерг и почувствовал охватывающее меня угнетение. В течение всего лишь двадцати минут весь мой мир рухнул, и я размышлял, как удастся его восстановить.
Когда на следующее утро я проснулся невыспавшимся, то лишь знал, что могу сделать одно: послушать Слэйда, выполнить его поручение и доставить проклятый пакет в Акюрейри, надеясь на Бога, что мне удастся выйти сухим из воды без дальнейших осложнений.
От долгого рассказа и сигарет у меня пересохло в горле. Я выбросил окурок в окно: он упал на камень, посылая одинокий дымный сигнал в направлении Северного полюса.
— Как видишь, — закончил я, — пришлось взяться за дело под угрозой шантажа.
Элин повернулась ко мне.
— Я рада, что ты все рассказал. Меня постоянно мучила мысль: зачем тебе понадобилось срочно лететь в Акюрейри, — наклонилась вперед и потянулась. — Но сейчас, когда передал таинственный пакет, твои тревоги закончились.
— В том-то и дело, — заметил я, — что пакет не передал.
Когда я рассказал ей о четырех мужчинах в аэропорту Акюрейри, Элин побледнела.
— Слэйд прилетел сюда из Лондона, — добавил я, — был очень зол.
— Он был здесь? В Исландии?
Я согласно кивнул головой.
— Он заявил, что, так или иначе, моя роль закончилась. Но я уверен, что это не так. Поэтому хочу, чтобы ты держалась подальше от меня. У тебя могут возникнуть неприятности.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Думаю, ты рассказал мне не все.
— Нет. И не собираюсь. Просто хочу, чтобы ты находилась подальше от этой заварухи.
— Пожалуй, все-таки будет лучше, если ты расскажешь мне все до конца.
Я прикусил губу.
— У тебя есть куда уехать, исчезнуть на несколько дней?
Она пожала плечами.
— Есть квартира в Рейкьявике.
— Засвечена, — прервал ее, — Слэйд знает о ней, они около нее были.
— Я могла бы поехать к отцу.
— Вот это мысль!
С отцом Элин я встречался только раз. Рагнар Торссон был старым крепким фермером, обживающим дикие просторы Страндасисла. Там Элин находилась бы в безопасности.
— Если расскажу всю историю, ты поедешь к нему и останешься до момента, пока я дам тебе знать?
— Я не могу этого гарантировать, — ответила она, насупившись.
— О Боже! — вздохнул я. — Если удастся выскочить из этой мясорубки невредимым, меня ждет неплохая жена! Не знаю, смогу ли я долго выдержать.
Она встряхнула головой.
— Что ты сказал?
— В такой необычной форме я сделал тебе предложение.
В течение одной минуты все совершенно переменилось, и только через какое-то время мы слегка остыли. Элин, румяная, с взлохмаченными волосами, кокетливо мне улыбнулась.
— А сейчас говори!
Я вздохнул и открыл дверцу.