Проехав дорогой, проторенной колесами автомобилей, мы протиснулись между скалами и оказались на территории, густо поросшей деревьями и окруженной скальными стенами. Здесь разбили лагерь. Если погода позволяла, мы обычно спали на земле: я соорудил брезентовую крышу, прикрепив ее к лендроверу, а затем достал матрацы и спальные мешки. Элин тем временем принялась готовить ужин.
Расположились мы, пожалуй, довольно удобно: наши обычаи несколько отличались от простоты лагерной жизни. Я разложил складные стулья и столик, а Элин достала бутылку шотландского виски и два стакана. Хлопнули по стаканчику еще перед тем, как Элин принялась жарить мясо. Говядина в Исландии считается деликатесом, от которого я не собираюсь отказываться. Порой меня начинает воротить от баранины.
Вокруг царили тишина и спокойствие. Мы сидели, наслаждаясь вечерней красотой, и вели разговор ни о чем, дегустируя виски с запахом торфа. Думаю, мы оба сейчас нуждались в передышке от не дающего нам покоя Слэйда и его проклятого пакета. Само действо заложения лагеря было для нас возвращением к давним счастливым дням, и мы радостно это использовали.
Элин стала готовить ужин, а я налил себе еще один стаканчик и принялся размышлять, каким образом избавиться от девушки. Если она не согласится уйти по собственной воле, лучше всего, пожалуй, будет, если сам смоюсь ранним утром, оставив ей консервы и бутылку воды. С такими запасами, да еще со спальным мешком, она продержится несколько дней, а тем временем здесь наверняка кто-нибудь объявится и поможет ей выбраться в цивилизованный мир. Я знал, что Элин придет в ярость, но зато останется в живых.
Спрятаться и переждать — этого мало. Я должен стоять на виду, словно жестяная утка в тире, и ждать, когда кто-то в меня прицелится. Не хотел, чтобы моя девушка находилась рядом, когда операция начнется.
Элин принесла ужин, и мы приступили к еде.
— Алан, — начала она неожиданно, почему ты ушел из Конторы?
Я замер с вилкой в руке.
— У нас оказались разные точки зрения, — коротко ответил.
— У тебя и Слэйда?
Я осторожно положил вилку.
— Да, это касалось Слэйда, и я не хочу об этом говорить.
Она помолчала и добавила:
— Пожалуй, лучше будет, если ты мне все расскажешь. Ведь ты не любишь иметь тайны.
Я тихо рассмеялся.
— Забавно говорить подобное агенту разведки. Знаешь ли ты о правилах сохранения служебных секретов?
— А это еще что такое?
— Если бы ребята из Конторы узнали, что я не умею держать язык за зубами, то посадили бы меня за решетку до конца жизни.
— А, вот оно что, — заметила она легкомысленно, — да плевать я на них хотела.
— Попробуй это сказать сэру Дэвиду Тэггарту. Ты и так уже много услышала.
— Почему бы тебе не избавиться от всего? Ведь знаешь, что я никому не скажу.
Я посмотрел на тарелку.
— Разве что кто-то тебя вынудит. Я не хочу тебе ничего плохого, Элин.
— Кто может мне угрожать?
— Хотя бы Слэйд. Возможно также, что вокруг меня вертится тип по фамилии Кенникен, но я надеюсь, что это не так.
Элин заметила задумчиво:
— Если я когда-нибудь выйду замуж, то только за того, у кого не будет никаких тайн. Ты не прав, Алан.
— Ты считаешь, что разделив свои заботы с кем-то, уменьшишь их наполовину? Не думаю, что в Конторе согласились бы с твоей точкой зрения. В игре участвуют силы, которые не считают исповедь добрым делом для души, а на психиатров и священников смотрят с подозрением. Но поскольку настаиваешь, расскажу тебе еще кое-что, чтобы не оказалась в опасности. — Я отрезал кусочек мяса. — Мы проводили операцию на территории Швеции. Я состоял в группе контрразведки с заданием проникнуть в аппарат КГБ в Скандинавии. Мозгом всей операции был Слэйд. Могу тебе сказать о нем одно: очень ловкий, хитрый и коварный, любит играть и побеждать. — У меня совершенно пропал аппетит. Отодвинул от себя тарелку. — Во главе организации противника стоял некто В. В. Кенникен. Мне удалось к нему приблизиться. Для Кенникена я был шведом, родившимся в Финляндии, с фамилией Стевартсен, симпатизирующим коммунистам, горящим желанием послужить идее. Ты знала, что я родился в Финляндии?
Она отрицательно покачала головой.
— Ты никогда мне не говорил.
Я пожал плечами.
— Пытался навсегда забыть об этом отрезке моей жизни. Во всяком случае, мне пришлось немало потрудиться, прежде чем я проник в организацию и оказался принятым Кенникеном. Это не значило, что я завоевал его полное доверие: он использовал меня во второстепенных операциях, однако мне удалось собрать много ценной информации, которая по тайным каналам доходила до Слэйда. Но этого оказалось недостаточно: я находился рядом с Кенникеном, но не совсем близко.