— Чертовски рискованно, — выдавил из себя.
— Может, я немного поведу? — предложила Элин.
Я отрицательно покачал головой.
— Не с твоей рукой. К тому же речь идет не только об управлении машиной, а скорее о непрерывном страхе и напряжении, ожидании за очередным поворотом встречного автомобиля, — я посмотрел вниз, на дно скального ущелья. — Тогда одному из нас пришлось бы сдать назад, что здесь невыполнимо.
Так представлялась наиболее благоприятная картинка; о той, худшей, предпочитал не думать. Ничего удивительного: ведь дорога обозначена как шоссе с односторонним движением.
— Я могла бы пойти впереди, — предложила Элин. — Проверяла бы каждый поворот и была бы твоим штурманом.
— Это заняло бы целый день, — не согласился я. — А перед нами еще порядочное расстояние.
Она показала большим пальцем вниз.
— Пожалуй, это лучше, чем оказаться там. Мы и так не продвигаемся быстрее, чем пешком. На прямых отрезках я бы устраивалась на бампере, а перед поворотом выходила вперед.
Мысль мне пришлась не особо по душе, хотя не мог не признать ее положительные стороны.
— Твое плечо снова заболит, — предупредил ее.
— Но ведь я могу действовать здоровой рукой, — нетерпеливо ответила она и открыла дверцу, чтобы выйти.
Когда-то в Англии существовал закон, по которому перед каждой механической повозкой на общественной дороге должен был находиться пешеход с красным флажком, предупреждая неосторожных граждан об опасности, исходящей от несущейся прямо на них адской машины. Я даже не предполагал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, но таковы шаги прогресса.
Элин заняла место на бампере и соскакивала перед очередным поворотом. Уменьшить скорость не представляло трудности, даже тогда, когда мы находились на спуске, достаточно снять ногу с педали газа. Я передвигался на первой передаче, что для лендровера крайне необычно. Мощность двигателя возрастала многократно. Использовать мотор в девяносто пять лошадиных сил для передвижения со скоростью пятнадцать километров в час стоило большого количества горючего.
С величайшей осторожностью с помощью Элин я преодолевал очередной поворот, она вскакивала на бампер, и уже вместе доезжали до очередного поворота. Казалось, что так передвигаться будем очень медленно, однако, похоже, мы показывали лучшее время, чем раньше. И так, двигаясь перебежками, мы преодолели приличный отрезок трассы, когда я обратил внимание на непонятное поведение Элин: она остановилась как вкопанная и показывала на что-то поднятой рукой. Мой взгляд, однако, не отрывался от шоссе, а она указывала на небо. Девушка быстро подбежала к лендроверу, пока я безуспешно ворочал шеей, пытаясь увидеть то, что заметила она.
Над вулканом показался похожий на кузнечика вертолет. Его винты напоминали в лучах солнца вращающийся щит. Лучи отражались от стеклянной кабины, форму которой проектировщики выдумали по критериям, известным только им. Я летал на таких машинах много раз и почувствовал на собственной шкуре, что в солнечный день человек в кабине ощущает себя, словно помидор в теплице.
Но не это занимало сейчас: я увидел, что Элин появилась с внешней стороны автомобиля, ничем не защищенная.
— Перейди на другую сторону, — крикнул я, — и спрячься!
Сам нырнул из автомобиля со стороны скальной стены. Элин присоединилась ко мне.
— Могут быть неприятности?
— Возможно.
Я придержал дверь и взял карабин.
— Пока не появился ни один автомобиль, зато уже вторая летающая машина явно нами интересуется. Это довольно странно.
Я выглянул из-за лендровера, спрятав оружие. Вертолет по-прежнему летел в нашем направлении, одновременно снижаясь. Когда он оказался совсем близко, задрал нос и, балансируя в воздухе, завис без движения на расстоянии ста метров. Затем начал спускаться вниз подобно лифту, пока не оказался на одном уровне с нами.
Меня прошиб холодный пот. Я схватил карабин. Сидя на скальном выступе, мы были выставлены, будто утки на стрельбище, а нашей единственной защитой от пуль оказался лендровер. Это солидная машина, но в эту минуту я пожалел, что рядом не броневик. Вертолет покачивался в разные стороны, осматривая нас с интересом, но ни один человек не показался. Только солнечные лучи отражались от стеклянной кабины пилота.
Корпус машины начал медленно поворачиваться, пока не стал параллельно нам. Я глубоко вздохнул с облегчением: вдоль корпуса шло нанесенное крупными буквами одно слово: NAVY. Успокоившись, отложил карабин и вышел из укрытия. Если и существовало какое-нибудь место, где Кенникен не мог оказаться, то это борт вертолета «Сикорский LH-34», принадлежащий американскому военно-морскому флоту.