Дал знак Элин.
— Все в порядке, можешь выйти.
Она присоединилась ко мне, мы с интересом наблюдали, что же произойдет дальше. Открылась боковая дверь, и показался человек из экипажа с белой каской на голове. Высунулся, держась одной рукой, а другой описал в воздухе круг, прикладывая затем ладонь к уху. Он повторил этот жест два или три раза, пока я понял, что он хочет.
— Показывает, чтобы мы подошли к телефону, — объяснил Элин, — жаль, что это невозможно.
Я поднялся на крышу лендровера и выразительным жестом указал на пустое место от антенны. Он сразу понял, что произошло, помахал нам рукой и скрылся в кабине. Дверь закрылась. В течение нескольких секунд вертолет, отклонившись назад, начал набирать высоту, поворачивая корпус в юго-западном направлении, после чего удалился, сопровождаемый затихающим гулом.
Взглянул на Элин.
— Чего они хотели?
— Смахивало на то, что хотели с тобой поговорить. Может, совершат посадку где-нибудь дальше на дороге и там подождут.
— Да, конечно, здесь посадка невозможна. Может, ты и права. Во всяком случае, я бы не возражал полететь с удобствами в Кеблавик.
Посмотрел вслед исчезнувшему вертолету.
— Но мне никто не говорил, что американцы тоже принимают в этом участие.
Элин искоса глянула на меня.
— В чем?
— Не знаю, черт возьми! Самому дьявольски интересно.
Взял карабин.
— Поехали дальше.
И мы двинулись в путь по этой самой худшей из дорог. Она извивалась, поднималась и опускалась, хотя в основном вела вниз. Наконец, преодолев последний подъем, мы оказались на краю ледника Ватнайекюдль, в непосредственной близости от ледяного панциря. Нас ожидал еще один отвратительный отрезок, когда пришлось преодолевать полосу вулканической лавы, но потом дорога стала гораздо удобней, и Элин смогла, наконец, занять место в машине.
Я обернулся и бросил последний взгляд на трассу, оставшуюся позади. Хорошо, что день выдался ясным и солнечным, при дожде и тумане я не смог бы проделать столь головоломный путь. Сверился с картой, убедился, что опасный отрезок с односторонним движением мы уже преодолели, и выдохнул с облегчением.
Элин выглядела уставшей. На ее лице отразились все труды долгого марша по пересеченной местности, который к тому же прерывался необходимостью то запрыгивать на бампер автомобиля, то соскакивать с него. Посмотрел на часы. Пора подумать об отдыхе.
— Нам пойдет на пользу, если что-нибудь перекусим. Я с удовольствием выпью горячего кофе. Давай сделаем маленькую остановку.
В этот момент я совершил ошибку, в чем мне пришлось убедиться через два с половиной часа. Отдых с импровизированным обедом занял у нас час, после чего двинулись дальше. Через полтора часа езды добрались до берега взбухшей реки. Я остановился у самой воды, в месте, где дорога уходила в реку, и вышел осмотреть новую преграду.
Изучил примерно глубину реки по сухим камням на берегу.
— Вот уж божья кара. Все еще поднимается. Если бы не остановились час назад, могли бы уже быть на той стороне. Сейчас я не уверен, удастся ли нам.
Элин посмотрела на карту.
— Куда планируешь доехать? Разумеется, я имею в виду сегодня.
— Хотел бы добраться до главного шоссе на Сиренгисандур. Это, похоже, достаточно ухоженная дорога, и оказавшись на ней, мы должны без труда добраться до Гейсир.
Элин замерила расстояние.
— Шестьдесят километров, — объявила и замолчала.
Заметил, что шевелит губами.
— В чем дело?
Она подняла голову.
— Я считала. Прежде чем доберемся до шоссе на Сиренгисандур, на отрезке в шестьдесят километров нам придется преодолеть шестнадцать рек.
— О Боже! — воскликнул я.
Во время моих прежних путешествий по Исландии не было особой необходимости куда-то спешить. Никогда не считал рек на своем пути — если попадал на разлив, который нельзя преодолеть вброд, попросту разбивал бивак и спокойно ждал, пока уровень воды спадет. Но ситуация изменилась.
— Мы должны подождать здесь, — заметила Элин.
Глядя на реку, я отдавал себе отчет, что решение следует принимать незамедлительно.
— Пожалуй, все-таки попробуем переправиться, — решил.
Спутница смотрела на меня с удивлением.
— Но зачем? Ведь и так с переправой на других реках придется подождать до утра.
Я бросил камешек в реку. Не заметил кругов на поверхности: если они и появились, быстрое течение тут же стерло их.