— «По боли в пальцах чувствую, как готовится что-то плохое», — процитировал я. Обернулся и показал на дорогу позади нас. — И думаю, неприятности придут оттуда. Если уж мы должны остановиться, то лучше где-нибудь на той стороне реки.
Элин с сомнением посмотрела на бурный поток.
— Это опасно.
— Однако возможно. Оставаясь здесь, мы подвергаемся еще большей опасности.
Я не мог избавиться от тревоги, которая, возможно, вызывалась инстинктивным страхом оказаться в месте, откуда нет возможности убежать. Тот же страх явился причиной побега из Аскьи, и тот же подсознательный испуг подталкивал меня сейчас к попытке переправы через реку. А может, просто заострилось тактическое мышление, затупившееся после долгой спячки.
— Через пятнадцать минут будет хуже, — сказал. — Поехали.
Я хотел еще убедиться, что место, где дорога входит в реку, лучшее место для переправы. Учитывая глубину и обрывистый берег, более подходящего места не нашлось. Поэтому сконцентрировался на броде, надеясь, что дно окажется достаточно твердым.
Включил первую скорость и медленно въехал в воду. Быстрое течение забурлило вокруг колес автомобиля и начало бить волнами в кабину. Посредине река была гораздо глубже, и я боялся, что вода начнет проникать в кабину через щели под дверцами лендровера. Что еще хуже, напор воды оказался таким мощным, что лендровер приподняло и, к моему ужасу, начало смывать вбок, угрожая унести его по течению.
Я выжал педаль акселератора до отказа, выруливая на пологий берег. Передние колеса вошли в речной грунт, однако тыльная часть лендровера всплыла, поэтому к берегу мы добрались боком. Наконец выбрались на поросший мхом лавовый пригорок; вода стекала с нас, как с лохматого пса после купания.
Сейчас снова двинулись в сторону шоссе. Нас болтало на выбоинах лавовой поверхности, пока, наконец, не оказались на сравнительно ровном месте. Я выключил мотор и посмотрел на Элин.
— Мне кажется, что сегодня не сможем преодолеть еще одну такую реку. Эта уже показала свой норов. Счастье в несчастье: хорошо, что наш лендровер с передними ведущими колесами.
— Это был ничем не оправданный риск, — заявила побледневшая Элин. — Нас могло унести по течению.
— Но не унесло, — парировал я и завел мотор. — Как далеко до следующей реки? Там остановимся, а утром начнем переправляться.
Она заглянула в карту.
— Около двух километров.
Мы поехали дальше и добрались до реки номер два, которая тоже впитала в себя воды тающего на солнце ледника Ватнайекюдль. Я свернул в скальный лабиринт, где, руководствуясь здравым смыслом тактики, предусмотрительно припарковался. Таким образом, я оказался скрытым как со стороны дороги, так и со стороны реки.
Разозлился. Еще не вечер, и если бы не проклятые реки, могли бы еще несколько часов использовать на передвижение. Сейчас же, однако, не оставалось ничего иного, как ждать следующего дня, когда спадет вода.
— Ты выглядишь уставшей, — обратился я к Элин. — Позади тяжелый день.
Выбираясь из кабины, она неохотно кивнула. Заметно старалась поменьше действовать правой рукой.
— Как твое плечо?
Она сморщилась.
— Все затекло.
— Я должен его посмотреть.
Поднял складной верх лендровера и поставил кипятить воду. Элин присела, пытаясь снять свитер, что далось ей с трудом, так как не могла поднять правую руку. Помог ей, и хоть старался все делать очень деликатно, застонала от боли. Она хорошо сделала, не надев лифчик, бретелька впилась бы ей прямо в рану.
Снял перевязку и осмотрел плечо. Рана выглядела болезненной и покрасневшей, однако признаки заражения отсутствовали.
— Я тебя предупреждал, что со временем рана даст о себе знать. Такая царапина может быть чертовски болезненной. Можешь не скрывать боль передо мной: сам хорошо знаю, как оно на самом деле.
Девушка скрестила руки на груди.
— Тебя тоже царапнуло?
— Пуля задела ребра, — ответил я, наполняя стакан теплой водой.
— Ага, вот откуда у тебя шрам!
— У тебя похуже, ведь рана проходит через мышцу, а ты ее все время напрягаешь. Должна носить руку на перевязи. Пойду, может, что-нибудь найду.
Я промыл рану, наложил новую повязку, пропитанную лекарствами, и помог ей одеть свитер.
— Где твой шарфик? — спросил. — Тот, новый шерстяной?
— В ящичке, — показала она.
— Ну вот, есть и подвязка.
Достал шарф и приладил его, сделав руку максимально неподвижной.
— Сейчас посиди здесь и посмотри, как я готовлю ужин.
Решил, что пора открыть наши лакомства, небольшое количество которых держали на всякий случай. Настроение было дрянное, а ничто так не улучшает самочувствия, как первоклассная еда. Не знаю, представляют ли господа Фортнум и Месон, сколько они доставляют удовольствия в дальних странах, но после супа с устрицами, запеченных целиком перепелок и маринованных груш в коньяке я чувствовал себя обязанным выслать им письмо с благодарностью.