— И?
— Допустим, что завтра вечером я отдам Кейсу электронный прибор. Кенникен не будет об этом знать, верно? Я как-то не могу представить себе Джека Кейса, пишущего Кенникену: «Мой дорогой Вацлав! У Стюарта уже нет мяча. Он сейчас у меня — гонись за мной!» Таким образом, передача мяча ничем не изменит мою ситуацию. Я по-прежнему буду находиться в самом центре озера. И даже буду подвергаться большей опасности, потому что если Кенникен до меня доберется и не найдет эту проклятую посылку, то разозлится еще больше, если это вообще возможно.
Меня охватили сомнения: а стоит ли передавать посылку Кейсу? Если уж я и дальше должен находиться на середине озера, то лучше сохранить у себя весло.
Похоже, что Гуннар сделал неплохой выбор. Сигурлин оказалась одной из тех высоких, длинноногих, стройных скандинавок, которые, попадая в Голливуд, быстро делают карьеру, и пусть я провалюсь в ад, если в этом нет общего с актерским талантом. Однако распространенное мнение, что женская часть населения Скандинавии состоит исключительно из таких светловолосых богинь, к сожалению, жалкая иллюзия.
После приветствий Сигурлин я догадался: она кое-что обо мне слышала. Хотя надеялся, что не все. Знала, однако, достаточно, чтобы в воздухе послышались звуки свадебного марша. Смешно, но после того, как девушка выходит замуж, она охотно загнала бы в эту ловушку всех своих давних подружек. Присутствие Кенникена исключало возможность услышать свадебные колокола. Более вероятно, что вскоре разнесутся жалобные звуки похоронного марша. К тому же, помимо Кенникена, я лично не согласился бы, чтобы какая-то грудастая блондинка с глазами, горящими сватовством, подталкивала меня под венец.
Я вздохнул свободней, поставив лендровер в гараж Гуннара. И почувствовал себя значительно лучше, зная, что он спрятан от чужих глаз в безопасном месте. Убедился, что моя коллекция оружия надежно укрыта, и вернулся в дом в тот момент, когда Сигурлин спускалась по лестнице.
Она как-то странно посмотрела на меня и резко спросила:
— Что случилось с рукой Элин?
— Она тебе ничего не говорила? — осторожно пробормотал я.
— Сказала, что во время подъема в горах упала на острый обломок скалы.
Я издал какой-то неопределенный звук в подтверждение ее слов, однако понимал, что ее подозрения не угасли. Огнестрельная рана выделяется среди всех других, даже если человек видит ее впервые.
Я поспешил сменить тему разговора.
— Очень мило с твоей стороны, что предложила нам переночевать.
— Выпьешь кофе?
— Спасибо, с большим удовольствием.
Пошел вслед за ней на кухню.
— Ты давно знакома с Элин?
— С детства, — она высыпала горсть зерен в кофемолку. — А ты?
— Три года.
Она налила воду в электрический чайник и включила в сеть. Затем повернулась ко мне лицом.
— Элин выглядит страшно измученной.
— Нам досталось при переходе Обыггдир.
Пожалуй, мои слова не убедили ее, потому что Сигурлин не остановилась.
— Я не хотела бы, чтобы с ней что-то случилось. Рана…
— Да?
— Элин не упала на скалу, верно?
У нее были не только прекрасные глаза, но и головка.
— Нет, не упала.
— Я так и думала. Видела уже такие раны. Когда была еще не замужем, работала медсестрой в Кеблавике. Однажды к нам в госпиталь привезли американского моряка, случайно прострелившего себе руку во время чистки оружия. Чье ружье чистила Элин?
Я сел за кухонный стол.
— У меня возникли кое-какие неприятности, — начал осторожно. — Не буду тебе рассказывать: лучше о них ничего не знать. С самого начала пытался удержать Элин подальше, но она очень упряма.
Сигурлин согласилась.
— Ее семья всегда отличалась упорством.
— Завтра вечером еду в Гейсир, но хочу, чтобы Элин осталась здесь. Ты должна мне в этом помочь.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Я не люблю возни с оружием.
— Я тоже. Как видишь, не прыгаю от радости. Именно поэтому и не хочу ее в это вмешивать. Могу оставить Элин у тебя на какое то время?
— Об огнестрельной ране следует заявить в полицию.
— Знаю, — устало ответил я. — Однако не думаю, что ваша полиция справится с подобным делом. События развиваются на международном уровне, и возможно, прозвучит еще не один выстрел. Один неосторожный шаг, и могут погибнуть невинные люди. Я вовсе не пытаюсь обидеть вашу полицию, уверен, что они не избежали бы какой-нибудь ошибки.
— А эти, как ты их называешь, неприятности — уголовное дело?