— Не совсем так. Их можно, пожалуй, назвать крайней формой политической деятельности.
Она поджала губы.
— Из всего, что здесь услышала, лишь одно мне понравилось, что ты хочешь держать Элин подальше, — она въедливо подвела итоги. — Мистер Алан Стюарт, скажите мне, вы ее любите?
— Да.
— И собираетесь на ней жениться?
— Если после всего случившего она этого захочет.
Она надменно улыбнулась.
— О, конечно, захочет. Ты попал, как лосось на крючок, и не убежишь.
— Я в этом совсем не уверен. В последнее время произошло кое-что, не прибавившее мне очарования в ее глазах.
— Чистка оружия тоже? — Она налила кофе. — Можешь не отвечать. Я — не следователь.
Поставила передо мною чашку.
— Хорошо. Оставлю Элин у себя.
— Только не знаю, как тебе это удастся. Никогда не мог склонить ее к чему-то, чего она сама не хотела.
— Я уложу ее в постель для лечения. Будет возражать, но, в конце концов, согласится. Уладь все, что нужно уладить, а Элин побудет у меня. Но я не смогу очень долго удерживать ее. Что мне делать, если ты не вернешься из Гейсир?
— Сам не знаю, — признался. — Во всяком случае, не разрешай ей возвращаться в Рейкьявик. Ее появление в квартире будет самой большой глупостью.
Сигурлин глубоко вздохнула.
— Посмотрю, что удастся сделать, — она налила себе кофе в чашку и села за стол. — Если бы я не видела твоей заботы об Элин, поверь мне, не согласилась бы. — Она раздраженно умолкла. — Все это мне очень не нравится, Алан. Ради бога, наведи во всем этом как можно быстрее порядок.
— Сделаю все, что в моих силах.
Утром время тянулось бесконечно. Во время завтрака Сигурлин, читая газету, неожиданно заметила:
— Ну вот, смотрите! Кто-то застопорил трос над переправой. Группа туристов задержалась на несколько часов. Интересно, кто бы мог это сделать?
— Когда мы переправлялись, все было в порядке, — бросил я как ни в чем не бывало. — Что-нибудь еще пишут о тех туристах? Ни с кем ничего не случилось?
Она испытующе посмотрела на меня.
— А почему что-то должно случиться? Нет, об этом ничего не пишут.
Я быстренько сменил тему.
— Меня удивляет, что Элин еще спит.
Сигурлин улыбнулась.
— Меня не удивляет. Вчера вечером я без ее согласия дала ей кое-что на сон. Когда проснется, будет очень сонной и не захочет выбираться из постели.
Да, неплохой способ заставить ее слушаться.
— Я заметила, что гараж пуст. У вас нет автомобиля?
— Гуннар поставил его в конюшне.
— Когда он вернется?
— Через два дня, разве что туристы не потеряют охоту сидеть в седле.
— Я не хотел бы показываться в Гейсир на своем лендровере.
— Ты хочешь взять взаймы автомобиль? Хорошо, но при условии, что вернешь его в целости и сохранности, — она подробно объяснила, где его искать. — Ключи зажигания за приборной доской.
После завтрака я подумал, не позвонить ли Тэггарту. Мне было что ему сказать, однако пришел к выводу, что лучше сначала получить информацию от Джека Кейса. Я пошел к лендроверу и вычистил карабин Флита.
Это действительно прекрасное оружие. Диковинная рукоятка и необычное ложе говорили, что экземпляр создан по специальному заказу Флита, который, как я подозревал, был примером для фанатиков. В каждой отрасли человеческой деятельности существуют чокнутые, доводящие положительные качества до границ абсурда. Например, маньяк в звукозаписи, стремящийся к наиболее точной передаче звука, окружает себя семнадцатью динамиками, чтобы слушать одну-единственную пластинку. Соответствующий тип среди стрелков и есть чокнутый на пункте оружия.
Такой тип глубоко убежден, что ни один стандартный, изготовленный для продажи в магазине экземпляр не является для него достаточно хорошим, переделывает его, совершенствуя форму, пока, в конце концов, не достигнет чего-то, весьма напоминающего скульптуру современных абстракционистов. Также непоколебимо верит, что производители амуниции не разбираются в своей работе, и поэтому готовят для своего оружия собственные заряды, старательно взвешивая каждую пулю, отбирая для нее соответствующее количество пороха с точностью до одной тысячной грамма.
Я осмотрел амуницию из открытой коробки, и как предполагал, нашел на ней царапины. Флит имел привычку сам готовить себе заряды. Я никогда не чувствовал такой необходимости, но ведь и от меня не требовали точного попадания на расстоянии сотен метров. Это также объясняло отсутствие на коробках этикеток.
Меня заинтересовало, зачем Флиту понадобилось аж пятьдесят зарядов. Ведь он был великолепным стрелком, а нас смог остановить одним нажатием курка. Я зарядил карабин обычными, охотничьими патронами с мягкими пулями, которые расплющиваются при попадании в цель. В закрытой же коробке находились военные боеприпасы: двадцать пять штук патронов с пулями в стальной оболочке.