— Улыбнись, когда говоришь такие слова, незнакомец.
Он улыбнулся.
— А сейчас расскажи еще раз по очереди, начиная с приезда Слэйда к тебе в Шотландию.
Итак, я в очередной раз повторил весь свой перечень бед, обращая внимание на каждую деталь, все «за» и «против». Беседовали мы довольно долго, и наконец, Кейс серьезно сказал:
— Если ты прав и Слэйд на самом деле подкуплен, нас ждут большие неприятности.
— Не думаю, что его купили, — возразил ему. — По-моему, он с самого начала был русским агентом. Но есть еще кое-что, беспокоящее меня не менее, чем Слэйд: что во всем этом делают американцы? Не похоже, чтобы у них существовали тесные связи с людьми такого покроя, как Кенникен.
Кейс отмахнулся.
— Проблема с американцами касается лишь одного эпизода. А дело Слэйда — нечто другое. Он сейчас большая шишка, участвует в планировании политики. Если он влез в это дерьмо, придется реорганизовать всю Контору. — Внезапно он махнул рукой. — Боже, о чем говорю! Еще чуть-чуть, и я бы во все поверил. Это полный абсурд, Алан!
Я протянул ему пустой стакан.
— У меня пересохло в горле после таких разговоров — налей еще.
Кейс потянулся за начатой бутылкой, а я продолжал.
— Посмотрим на все иначе: вопрос поставлен, а раз так, не может оставаться без ответа. Если ты повторишь Тэггарту мои обвинения против Слэйда, он должен будет предпринять соответствующие меры. Он не может позволить себе молчать. Разложит Слэйда под микроскопом, и я не думаю, чтобы тот выдержал основательную проверку.
Кейс кивнул.
— Есть лишь одно «но», — начал он. — У тебя должна быть полная уверенность, что ты не руководствуешься в отношении Слэйда предубеждением. Я знаю, почему ты ушел из Конторы, и хорошо знаю, почему так открыто не терпишь Слэйда. Ты не можешь быть объективным. Ты обвиняешь его во всех грехах, и если он выйдет из всего этого чище, чем первый снег, то ты окажешься в безрадостной ситуации. Слэйд потребует твою голову на подносе и получит ее.
— Тогда и будет иметь право требовать. Но до этого не дойдет. Он виновен, как сто чертей.
Моя тирада прозвучала довольно убедительно, но я сам не мог избавиться от навязчивого опасения в возможной ошибке. Замечание о моей предубежденности против Слэйда не было лишено оснований. Еще раз лихорадочно проанализировал все обвинения против Слэйда и не нашел ни одного слабого места.
Кейс посмотрел на часы.
— Половина двенадцатого.
Я отставил стакан с нетронутым виски.
— Уже поздно, мне нужно возвращаться.
— Я передам все Тэггарту, — заверил Кейс. — Расскажу ему также о Флите и Маккарти. Может, ему удастся что-нибудь выведать через Вашингтон.
Я вытащил нож из крышки туалетного столика и сунул его за носок.
— Скажи мне, Джек, ты действительно не знаешь, в чем здесь дело?
— Ни малейшего понятия. В первый раз об операции услышал, когда меня вызвали из Испании. Тэггарт был взбешен, и по-моему, были на это причины. Жаловался, что ты не хочешь иметь ничего общего со Слэйдом и что даже не захотел сказать ему, где находишься. Сказал еще, что ты согласился встретиться со мной в Гейсир. Я не кто иной, Алан, как мальчик на побегушках.
— То же самое Слэйд сказал обо мне, — мрачно заметил я. — Знаешь, мне уже осточертело бежать наобум, по уши сижу в этой гонке. Может, правильнее плюнуть на все и не двигаться с места?
— Я бы не советовал тебе, — предостерег Кейс. — Лучше послушайся приказа и отвези посылку в Рейкьявик.
Он надел пиджак.
— Я провожу тебя до машины. Где ты ее оставил?
— Недалеко от отеля.
Он уже открывал дверь, когда я сказал:
— Думаю, что ты не был со мной до конца откровенным, Джек, избегал, как мог, нескольких тем. Послушай, в последнее время происходят разные удивительные вещи, например, работник Конторы гоняется за мной с оружием в руках. Поэтому скажу тебе одно: вполне реально, что по дороге в Рейкьявик меня задержат, и если окажется, что ты имел к этому отношение, несмотря на нашу дружбу, я доберусь до тебя. Надеюсь, ты все правильно понял.
Он улыбнулся.
— Ты воображаешь себе нереальные вещи.
Однако улыбка получилась принужденной, а в выражении его лица я подметил что-то, чего не мог определить и что вызвало у меня тревогу. Прошло много времени, прежде чем понял, что за этим крылось, но случилось это, к сожалению, слишком поздно.
VI
Мы вышли из отеля. Темнота, окружившая нас, была типичной для летней поры в Исландии. Ее можно назвать кошмарным полумраком. Воздух переполнял запах серы.