Я отпил водянистое виски и поставил стакан на низкий столик рядом со своим креслом.
— Я не работаю в Конторе уже четыре года.
Он приподнял бровь.
— У меня другая информация.
— В этом случае ошибочная. Я ушел оттуда после возвращения из Швеции.
— Я тоже ушел. Это мое первое задание за четыре года. Я тебе многим обязан, — он говорил спокойным, ровным голосом. — Но ушел не по собственной воле. Меня послали выполнять бумажную работу в Ашхабаде. Знаешь, где это?
— В Туркмении.
— Вот именно, — он постучал себя по груди. — Я, Вацлав Викторович Кенникен, направлен прочесывать границу в поисках наркотиков и перекладывать бумажки на столе!
— Такова судьба больших людей в этом мире, — заметил я. — Значит, тебя вернули оттуда для этой операции. Тебе, наверное, приятно.
Он вытянул ноги.
— О да, особенно мне доставило удовольствие известие, что найду здесь тебя. Видишь ли, было время, когда я считал тебя своим другом, — он слегка повысил голос. — Ты был мне близок, как брат.
— Не шути, ты же знаешь, что у агента разведки нет друзей.
Я вспомнил Джека и с горечью подумал, что и я, как когда-то Кенникен, убеждаюсь в истинности этого правила на собственной шкуре.
Кенникен продолжал, словно я вообще ничего не говорил.
— Даже ближе, чем брат. Я был готов отдать жизнь в твои руки. Так в итоге и поступил, — он всматривался в бесцветное содержимое бокала. — А ты меня предал.
Резким движение поднял бокал и опустошил его.
Я насмешливо заметил:
— Успокойся, Вацлав, на моем месте ты поступил бы точно так же.
Он упорно смотрел на меня.
— Но я тебе доверял, — почти жалобно сказал он. — Вот что самое болезненное.
Он встал и подошел к буфету. Бросил мне через плечо:
— Ты же знаешь, что у нас в стране ошибок не прощают. Ну, и вот. — он пожал плечами. — Попал за стол в Ашхабаде. Уничтожили меня, — хрипло закончил он.
— Могло быть и хуже, — утешил его. — Тебя могли сослать в Сибирь, например, на Колыму.
Когда он вернулся на место, в руке снова держал наполненный бокал.
— Так чуть было и не случилось, — спокойно ответил он. — Но друзья помогли. Мои настоящие русские друзья.
Он с усилием вернулся к делам дня сегодняшнего.
— Не будем зря терять время. У тебя есть один электронный прибор. Он находится у тебя не по праву. Где он?
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
Он кивнул.
— Разумеется, я не ждал от тебя ничего другого. Но ты должен отдавать себе отчет, что все равно вернешь его. — Он достал портсигар. — Итак?
— Хорошо. Мы оба уверены, что он у меня. Нет смысла вилять: мы слишком хорошо друг друга знаем. Но ты не получишь его.
Он достал из портсигара длинную русскую папиросу.
— А я думаю, что получу. Скажу тебе больше: уверен.
Он отложил папиросы и принялся искать спички по карманам.
— Видишь ли, для меня это не простая операция. У меня много причин желать твоих мук, причин, совершенно не связанных с делом того электронного прибора. Я абсолютно уверен, что получу его.
Голос у него стал холодным как лед. Я почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине. «Кенникен хочет угостить тебя кусочком острого ножа». Это слова Слэйда, а именно он сдал меня в руки Кенникена.
Кенникен что-то пробормотал, недовольный отсутствием спичек, после чего из-за моей спины появился Ильич с зажигалкой в руке. Кремень зажигалки высек искру, и Кенникен наклонил голову, чтобы прикурить. Снова посыпались искры, но пламя не появилось.
— Оставь ее! — сказал он раздраженно.
Он наклонился, взял листок бумаги, разжег его в огне камина и прикурил папиросу. Я с интересом наблюдал за Ильичом. Он не вернулся на свой пост за моим креслом, а подошел к буфету с алкоголем за спиной Кенникена.
Кенникен затянулся, выпустил облако дыма и поднял взгляд. В тот момент, когда он заметил отсутствие Ильича, в его руке появился пистолет.
— Ильич, ты что вытворяешь?
Пистолет в его руке не дрогнул. Ильич повернулся, держа в руках баллончик с газом.
— Заправляю зажигалку.
Кенникен надул щеки и закатил глаза.
— Прекрати заниматься чепухой! — резко сказал он. — Иди и обыщи фольксваген. Ты знаешь, что искать.
— Его там нет, Вацлав.
— Ильич проверит, говоришь ли ты правду.
Ильич поставил обратно в буфет баллончик с газом и вышел из комнаты. Кенникен не отложил пистолет в сторону. Но держал его сейчас как бы нехотя.
— Ну, и что я говорил? Мне выделили группу, собранную с бору по сосенке. Меня удивляет, что ты не использовал подвернувшуюся возможность.