Сигурлин наморщила лоб.
— Что ты имеешь в виду?
— В деле замешаны три государства: Англия, Америка и Россия. Предположим, что на дипломатическом уровне произойдет обмен нотами: «Перестаньте вести войну на территории Исландии». Ты думаешь, что подобную историю можно сохранить в тайне? В каждой стране есть политические авантюристы, и Исландия не является исключением, а уж они не преминули бы воспользоваться случаем.
Я поднялся из кресла.
— Люди, настроенные антиамерикански, поднимут крик о базе в Кеблавике, но и антикоммунисты получат прекрасный козырь. Возобновилась бы и «тресковая война» с Англией.
Я повернулся лицом к Сигурлин.
— Во время «тресковой войны» вашим траулерам запрещали входить в британские порты, и это оказало влияние на улучшение торговых отношений с Россией, которые вы и сейчас сохраняете. Что ты думаешь о России как о торговом партнере?
— Она очень хороший партнер, — ответила Сигурлин не задумываясь. — Русские очень много для нас сделали.
— Если ваше правительство, — решительно продолжал я, — окажется в ситуации, когда будет необходимо официально реагировать на происходящее, хорошие отношения могут оказаться под угрозой. Ты хочешь, чтобы так произошло?
Элин и Сигурлин беспомощно посмотрели на меня.
— Он прав, — согласилась Сигурлин.
Я знал, что прав. Под внешне спокойным обликом исландского общества крылись силы, которые лучше было не трогать.
— Чем меньше знают политики, тем лучше для всех. Черт побери, я люблю эту страну и не хочу здесь никаких беспорядков. — Взял Элин за руку и закончил: — Попробую все ввести в норму. Сейчас, пожалуй, я уже знаю как.
— Отдай им посылку, — настаивала она. — Я просила тебя.
— Хорошо, — согласился с ней. — Но сделаю это по-своему.
Оставалось обдумать еще много деталей, хотя бы проблему фольксвагена. Зная номера, Кенникен быстро разыщет владельца машины, а следовательно, наверняка появится здесь до конца дня.
— Сигурлин, — спросил, — ты не можешь взять пони и присоединиться к Гуннару?
Она испугалась.
— Зачем? — Но сразу поняла: — Фольксваген?
— Да. Могут появиться незваные гости. Ты должна исчезнуть.
— Вчера, после твоего отъезда, я получила известие от Гуннара. Его не будет еще три дня.
— Прекрасно. За это время все должно уладиться.
— Куда ты едешь?
— Не спрашивай, — предостерег ее. — Ты и так уже знаешь слишком много. Поезжай туда, где тебе никто не будет задавать вопросы. — Щелкнул пальцами. — Я должен еще переставить лендровер. Хочу его где-нибудь спрятать.
— Можешь оставить в конюшне.
— Это мысль! Я пока перенесу вещи из лендровера в вольво. Вернусь через пару минут.
Я вошел в гараж, достал электронный прибор, оба карабина и все боеприпасы. Оружие упаковал в кусок найденной неподалеку мешковины и спрятал в багажнике. Тут и появилась Элин.
— Куда едем? — спросила.
— Не едем, а еду.
— Я с тобой.
— Нет, поедешь с Сигурлин.
На ее лице появилось знакомое мне упрямое выражение.
— Мне понравилось, как ты говорил, — начала она, — что не хочешь никаких неприятностей для моей страны. Но это именно моя страна, и я могу бороться точно так, как и каждый другой.
Я чуть не расхохотался.
— А что ты знаешь о борьбе?
— Столько, сколько и каждый житель Исландии.
В этом она была права.
— Но ты даже не представляешь, что за этим всем кроется.
— А ты?
— Начинаю кое о чем догадываться. Как раз окончательно убедился, что Слэйд — русский агент, а Кенникена я зарядил, как карабин, и направил на Слэйда. Когда они встретятся, заряд, бесспорно, взорвется.
Я не хотел бы в тот момент оказаться на месте Слэйда. Кенникен принадлежит к поборникам активных действий.
— Что случилось вчера вечером? Было жарко?
Я закрыл багажник.
— Это были не самые счастливые минуты в моей жизни, — коротко ответил. — Собери и отнеси все вещи в дом. Через час здесь никого не должно быть.
Я достал и разложил карту.
— Куда ты сейчас едешь?
— В Рейкьявик. Но сначала еще хочу заехать в Кеблавик.
— В таком случае ты выбрал плохой маршрут. Сначала ты заедешь в Рейкьявик, разве что поедешь на юг, через Хверагерди.
— В том-то и загвоздка, — произнес медленно и скривился, глядя на карту.