— Что значит «на обычное место»? — спросил я.
Он бросил на меня полный ненависти взгляд, но ничего не сказал.
Я оказался в тупике. Если бы его убил, уже ничего бы из него не вытянул, а с другой стороны, не мог его и слишком покалечить, чтобы он не вызывал нездорового интереса у людей на улицах Рейкьявика.
К счастью, Слэйд не мог проникнуть в мои мысли, поэтому я заметил:
— Когда с тобой закончу, ты еще будешь жив, однако пожалеешь, что я тебя не убил.
Я выстрелил. Он резко вздрогнул, когда пуля прошла рядом с левым ухом. Как и раньше, выстрел почти не произвел шума. Видимо, Слэйд поработал над патронами, отсыпав часть пороха для уменьшения шума; эта старая штучка годится, если нам нужно не обращать на себя внимание. При удачном исполнении и выстреле с небольшого расстояния пуля не теряет своих убойных качеств. Это более эффектный выход, чем применение глушителя, приспособления явно переоцениваемого, которое может оказаться опасным для самого владельца. Глушитель хорош лишь в случае необходимости сделать один тихий выстрел, потому что сразу после выстрела стальная вата создает сильное встречное сопротивление, что грозит стрелку потерей руки.
— Я неплохо стреляю, но и не так уж и хорошо, — продолжал я. — На этот раз пуля пошла туда, куда и целился, но только ты знаешь возможности своей игрушки. Мне кажется, что пуля уходит слегка влево, поэтому если решу отстрелить тебе правое ухо, ты сможешь проверить крепость своей головы.
Я сдвинул немного пистолет и прицелился. Он не выдержал: нервы подвели.
— Перестань!
Эта разновидность русской рулетки пришлась ему явно не по вкусу.
Я прицелился в его правое ухо.
— Где тебя ждет Кенникен?
Лицо у него лоснилось от пота.
— В Тингвадлаватн.
— В том самом доме, куда меня привезли из Гейсир?
— Да.
— Лучше тебе не ошибаться, — предостерег его. — У меня мало времени, чтобы тратить его на гонки по всей южной Исландии.
Я опустил пистолет, и напряжение на лице Слэйда ослабло.
— Еще рано радоваться, — сказал ему. — Ты ведь не считаешь, что я тебя здесь оставлю.
Я подошел к столику у кровати и открыл чемодан Слэйда. Достал чистую рубашку и бросил ему.
— Разорви ее на полосы и перевяжи себе руку. Не вставай при этом с пола и забудь о таких мудрых идеях, как метание в меня рубашки.
Пока Слэйд неуклюже раздирал ткань, я принялся шарить в его чемодане. Нашел две обоймы и положил их себе в карман.
Из шкафа достал плащ Слэйда, который осмотрел еще раньше.
— Стань лицом к стене и надень.
Я не спускал с него бдительного взгляда, опасаясь какого-нибудь подвоха. Знал, что если сделаю хоть один фальшивый шаг, Слэйд его использует. Нельзя считать глупым человека, сумевшего проскользнуть в самое сердце британской разведки.
Я забрал с кровати паспорт и бумажник Слэйда и положил себе в карман. Бросил ему шляпу, которая пролетела через комнату и опустилась у его ног.
— Прогуляемся немного. Держи забинтованную руку в кармане плаща и веди себя, как английский джентльмен, до которого тебе, кстати, далеко. Одно неосторожное движение, и без колебаний застрелю тебя даже в самом центре Рейкьявика. Ты же отдаешь себе отчет, что Кенникен не должен был поднимать руку на Элин?
Он сказал, стоя лицом к стене:
— Еще в Шотландии я предупреждал, чтобы ты не впутывал в это дело девушку.
— Ох, какой умный! Но если с ней что-нибудь случится, ты будешь грызть землю. Может, ты и был прав, утверждая, что я не могу убивать, но сейчас тебе уже нечего на это рассчитывать, ибо кусочек ногтя Элин значит для меня больше, чем вся твоя паршивая туша. Я не остановлюсь ни перед чем для ее защиты.
— Верю, — тихо сказал он и вздрогнул.
Я знал, что он говорит правду. Ему стало ясно, что имеет дело с чем-то более глубоким, чем патриотизм или лояльность. В игру входили более фундаментальные понятия: он прекрасно отдавал себе отчет, что, целясь в шпиона, я мог бы еще сомневаться, но без малейшей жалости я убил бы любого, ставшего между мной и Элин.
— Ну, хорошо, — нарушил я тишину. — Бери шляпу и пойдем.
Я вывел его в коридор, приказал закрыть дверь и забрал ключ. Перебросил через руку один из его пиджаков, скрывая под ним оружие. Шел за ним шаг в шаг с правой стороны. Мы вышли из отеля и двинулись по улице к месту, где я оставил автомобиль Нордлингера.
— Садись за руль, — приказал я.
При посадке в машину мы продемонстрировали несколько сложных балетных па, потому что, открывая дверцы и усаживая его за руль, я должен был внимательно следить, как бы он не воспользовался случаем, и одновременно стараться чтобы наши пируэты не привлекли внимание прохожих.