— Ты недооцениваешь исландцев. Я знаю их очень хорошо, у меня, как и у Элин, здесь масса друзей. И должен знать, что им не нравится то, что ты здесь вытворяешь, и вообще им не нравится, что одному из их круга угрожает опасность.
Я уселся в кресле поудобней.
— Посмотри на дело с другой стороны. Исландия большая страна с небольшим населением, где каждый знает каждого. Черт побери, если серьезно разобраться с их генеалогией, что, кстати, они охотно делают, то окажется, что все они повязаны родственными узами. Кроме шотландцев, я не встречал другого такого народа, который был бы влюблен в собственное происхождение. Поэтому никому не безразлична судьба Элин Рагнарсдоттир. Послушай, эта страна не какой-то людской муравейник, где сосед не знает соседа. Похитив Элин, ты восстановил всех против себя.
Кенникен задумался. Я надеялся, что дал ему достаточно пищи для размышлений, однако время неумолимо уходило, и мне пришлось прижать его еще сильней:
— Я хочу видеть Элин сейчас, здесь, в этой комнате, целой и невредимой. Если с ней что-нибудь случилось, то ты об этом пожалеешь.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ты, разумеется, не поставил в известность местные власти. В противном случае полиция уже окружила бы дом.
— Ты абсолютно прав. Я не сделал этого, и у меня были серьезные причины. Во-первых, это вызвало бы международный скандал, что было бы достойным сожаления инцидентом. Во-вторых, и что более важно, местные власти могли бы лишь депортировать Слэйда. Мои же друзья не щепетильны, если возникнет необходимость, убьют его.
Я наклонился и ткнул Кенникена в колено указательным пальцем.
— А потом донесут на тебя в полицию, и ты уже не сможешь спрятаться от полицейских и дипломатов, — я выпрямился. — Хочу видеть Элин, и немедленно.
— Думаю, ты говоришь правду, но дело в том, что я однажды тебе уже поверил, — голос его затих, и он закончил шепотом: — А ты меня предал.
— У тебя нет выбора. А чтобы тебе лучше думалось, скажу еще кое-что: я установил лимит времени. Если в течение трех часов мои друзья не получат известия от Элин, причем непосредственно от нее, то Слэйд получит то, что заслужил.
Кенникен явно советовался сам с собой. Ему необходимо было принять решение, а это дело непростое.
— A твои исландские друзья, — начал он, — знают, кто такой Слэйд?
— Тебя интересует, знают ли они, что он работает в русской разведке, или его положение в английской разведке? — Я покачал головой. — Знают лишь, что он — заложник, которого нужно обменять на Элин. Ничего больше им не сказал. Считают вас бандитской шайкой, и клянусь, они недалеки от истины.
Это перевесило. Он решил, что, кроме меня и Элин, действительно никто даже не представляет, что Слэйд является двойным агентом. Исходя из этого предположения, которое, бог знает, было ли правдой, учитывая, что мои исландские друзья существовали только в моем воображении, он оказался готов к акции обмена. Кенникен мог выбирать: пожертвовать Слэйдом, из которого столько лет с таким трудом строили троянского коня, или выпустить на свободу не представляющую никакого интереса жительницу Исландии. Ответ очевиден. Отдавая Элин, он ничем не ухудшал свое положение, но при всем том я был уверен, что Кенникен лихорадочно перебирал варианты, чтобы перехитрить меня.
Он вздохнул и заявил:
— Во всяком случае, ты можешь увидеть девушку.
Кивнул мужчине, стоявшему за мной, и тот сразу вышел из комнаты.
— Ты вляпался прилично, — продолжал я дразнить, — и не думаю, что Бакаев обрадуется этой истории. На этот раз тебе гарантирована Сибирь, если не хуже, а все из-за Слэйда. Забавно, да? Из-за Слэйда провел четыре года в Ашхабаде, а на что можешь надеяться сейчас?
В его глазах появилось выражение боли.
— То, что ты говорил о роли Слэйда в Швеции, это правда?
— Да, Вацлав. Именно он подкапывался под тебя.
Он раздраженно покачал головой.
— Я чего-то здесь не понимаю. Ты говоришь, что хочешь отдать Слэйда в обмен на девушку: как можно ожидать таких действий от сотрудника Конторы?
— Бог свидетель, Вацлав, но ты меня не слушаешь. Я давно уже не сотрудник Конторы, ушел четыре года назад.
Подумав, он спросил:
— Хорошо, но где твоя лояльность?
— Это мое дело, — жестко ответил я.
— Ты готов пожертвовать всем миром ради девушки? — иронически спросил он. — Я окончательно от этого излечился, а ты был моим целителем.
— Ты снова о своем. Если бы вместо того, чтобы прыгать, упал тогда на землю, я бы убил тебя без всякой халтуры.
Дверь открылась, и под охраной вошла Элин. Я хотел было встать, но тут же опустился в кресло, увидев предостерегающе поднятый пистолет в руке Кенникена.