— А что в середине?
— Слэйд.
От изумления она вытаращила глаза.
— В автомобиле? У них под носом?
— У меня оставалось мало времени, и я должен был действовать быстро.
— А что будет с тобой?
— Ты должна убедить цэрэушника, чтобы он сюда позвонил. С момента выхода отсюда в твоем распоряжении два часа, поэтому тебе придется постараться. Если увидишь, что не успеваешь, или работник ЦРУ не поддается на уговоры, то позвонишь сама Кенникену и выдашь какую-нибудь убедительную версию. Уговори его на встречу с целью обмена меня на Слэйда; неважно состоится она или нет, мне это позволит выиграть время.
— А если американцы мне не поверят?
— Скажешь им, что знаешь о Флипе и Маккарти. Пригрози, что проинформируешь обо всем исландскую прессу. Это должно вызвать какую-то реакцию. И главное, не забудь сказать, что твои друзья хорошо знают, куда ты пошла. Так, на всякий случай.
Я пытался застраховаться от всякой неожиданности.
Она закрыла на минуту глаза, стараясь сохранить в памяти все инструкции. Открыв их, спросила:
— Слэйд жив?
— Разумеется. Я сказал Кенникену правду. Он ранен, но живой.
— Мне пришло в голову, что ЦРУ поверит Слэйду больше, чем мне. Может так случиться, что работники ЦРУ в Кеблавике его старые знакомые.
— Я принимаю это во внимание, но мы должны рискнуть. Именно поэтому должна рассказать все до передачи Слэйда. И не дай себя опередить. Если тебе удастся убедить их в серьезности ситуации, то они так легко не выпустят его из своих рук.
Она не выглядела счастливой, как и я, но ничего лучше мы не могли придумать.
— Ты должна ехать быстро, но внимательно, чтобы не попасть в аварию. Помни, что везешь в автомобиле.
Я взял ее за подбородок и приподнял голову.
— Все будет хорошо, вот увидишь.
Внезапно она испуганно заморгала.
— Я должна тебе еще кое-что сказать. Пистолет, который ты мне дал, по-прежнему у меня.
Сейчас настала моя очередь вытаращить глаза.
— Что?!
— Они не обыскали меня. Он у меня в кобуре под курткой.
Должен признать, что под просторной курткой оружие вообще не заметно. Тем не менее, кто-то схалтурил. Хоть и трудно ожидать, что исландская девушка может иметь оружие, однако факт, что ее не обыскали, свидетельствовал об обыкновенной халтуре. Трудно поэтому удивляться частым вспышкам гнева у Кенникена, когда он говорил о своих людях.
Элин шепотом спросила:
— Может, мне удастся его как-нибудь тебе подсунуть?
— Невозможно, — с сожалением отказался, чувствуя зоркий взгляд Кенникена за своей спиной. Он стоял, вглядываясь в нас, словно ястреб, а Смит-энд-Вессон, калибр 38 — это не игральная карта, которую можно укрыть в ладони.
— Пусть будет у тебя. Кто знает, может, тебе еще пригодится.
Я положил руку на ее здоровое плечо, притянул к себе и поцеловал, чувствуя ее холодные, твердые губы. Она слегка дрожала. Я отодвинулся и сказал:
— Тебе пора.
Повернулся к Кенникену.
— Как трогательно, — насмешливо сказал он.
— Есть еще кое-что, — начал я, — ты даешь слишком мало времени. Двух часов может не хватить.
— Должно хватить, — неуступчиво заметил он.
— Помысли здраво. Девушке нужно ехать через Рейкьявик, а пока она туда доберется, будет уже пять часов, то есть самый пик движения. Ты ведь не хочешь потерять Слэйда из-за какой-то уличной пробки, верно?
— Ты беспокоишься не о Слэйде, а о собственной шкуре. Думаешь о пуле, которая размозжит тебе голову.
— Может быть, но ты-то лучше подумай о Слэйде, если я погибну, его ждет то же самое.
Он коротко кивнул, соглашаясь:
— Три часа и ни минутой больше.
Кенникен мыслил логично, уступая рациональным аргументам. Я выторговал для Элин еще один час, на час больше для переговоров с военными шишками в Кеблавике.
— Девушка идет одна, — предупредил я. — Никакой слежки.
— Само собой.
— Дай ей номер телефона, по которому должна позвонить. Было бы печально, если бы она вышла отсюда, не зная его.
Кенникен достал записную книжку и написал номер телефона. Вырвал листок и подал Элин.
— Никаких фокусов, — предостерег он. — Главное, забудь о полиции. Если в округе появятся чужие люди, он распрощается с жизнью. Лучше, если ты в это поверишь.