В голове зашумело, и я еще услышал крик Элин, который, как казалось, доносился откуда-то издалека. Когда я открыл глаза, то увидел угрюмое лицо Слэйда, вглядывающегося в меня.
— Бросьте его назад в кресло, — резко приказал он.
Он совершил акт мести и сейчас готовился к выполнению нормальных обязанностей.
Меня втолкнули в кресло. Я поднял голову и увидел Элин. Она стояла, опираясь на камин, с лицом, залитыми слезами. Слэйд стал между нами.
— Ты слишком много знаешь, Стюарт. И наверняка понимаешь, что должен умереть.
— Я знаю, что сделаешь для этого все возможное, — выдавил из себя бесцветным голосом.
Сейчас начал понимать, почему Слэйд едва не расплакался в гостиничном номере. В этот момент я чувствовал себя точно так же. Был не в состоянии соединить две мысли, а голову разрывала сильная боль. Попадание пули в тело рождает сильное эхо.
— Кто, кроме девушки, знает обо мне? — услышал голос Слэйда.
— Больше никто, — ответил я. — А что будет с ней?
Он пожал плечами.
— Будете лежать в общей могиле. — Он повернулся в Кенникену. — Может, он и говорит правду. Находился он все время в пути и не имел возможности кому-нибудь сообщить.
— Он мог написать письмо, — засомневался Кенникен.
— Я должен рискнуть. Не думаю, чтобы Тэггарт подозревал меня. Может, злится, что потерял меня из виду, но на этом все должно закончиться. Буду сейчас пай-мальчиком и первым же самолетом полечу в Лондон.
Он поднял забинтованную руку и помахал ею перед Кенникеном.
— Скажу, что это твоих рук дело: меня подстрелили, когда пытался прийти на помощь этому балбесу.
Он ударил меня по ноге.
— А что с электронным прибором? — напомнил Кенникен.
— А что с ним может быть?
Кенникен вынул портсигар и достал папиросу.
— Жаль, если операция закончится не по плану. Стюарт знает, где он спрятан, а я могу вытянуть из него нужную информацию.
— Значит, ты можешь это сделать, — задумчиво сказал Слэйд. Посмотрел сверху на меня. — Где ты его спрятал, Стюарт?
— Там, где ты его никогда не найдешь.
— Мы еще не обыскали автомобиль, — заметил Кенникен. — Когда нашли тебя в багажнике, все отступило на второй план.
Он быстро отдал приказ, и два человека тут же вышли из комнаты.
— Если он спрятал его в автомобиле, то найдем наверняка.
— Мне не верится, что прибор в автомобиле, — заметил Слэйд.
— И я не верил, что в багажнике найду именно тебя, — ядовито парировал Кенникен. — И совершенно не удивлюсь, если прибор окажется в автомобиле.
— Может, ты и прав, — согласился Слэйд, но тон его голоса явно выдавал, что он так не думает.
Он наклонился надо мной и произнес:
— Готовься к смерти, Стюарт. Можешь быть уверен, что уже не убежишь. Однако умереть можно по-разному. Скажи, где посылка, и обещаю тебе быструю, легкую смерть. В противном случае отдам в руки Кенникена.
Я крепко сжал губы, зная, что если раскрою рот, то дрожь нижней губы выдаст мой страх.
Он отошел в сторону.
— Хорошо, можешь взять его себе, Кенникен, — в голосе Слэйда прозвучала мстительная нотка. — Лучше всего, если ты не торопясь будешь отстреливать ему кусочек за кусочком. Он сам мне этим угрожал.
Кенникен встал передо мной с пистолетом в руке.
— Ну, Алан, ты подходишь к концу пути. Где спрятал деталь от радара?
Даже в такой момент, с нацеленным в меня пистолетом, я не пропустил совершенно новую для себя информацию: деталь для оснащения радара! Мое лицо исказила гримаса невольной усмешки.
— Дашь мне еще одну папиросу, Вацлав?
Однако по лицу Кенникена не пробежало даже тени улыбки. Он смотрел на меня холодным взглядом с угрюмо стиснутыми губами. Его лицо походило на гримасу палача.
— У нас нет времени соблюдать традиции. Покончим, наконец, с этими глупостями.
Я посмотрел на стоящую за ним Элин. Забытая всеми, она застыла там с выражением решимости на лице. Ее рука, укрытая под курткой, медленно выдвигалась, что-то крепко сжимая. Я внезапно вспомнил, что у Элин по-прежнему при себе пистолет.
Ко мне мгновенно вернулась способность соображать. Когда уходит последняя надежда и остается лишь ожидание смерти, человек погружается в болото фатализма, но стоит возникнуть лишь тени шанса, и он снова начинает действовать. В моем случае действовать означало обрушить на них лавину слов.