Кроме Тэггарта в комнате находилось еще одно лицо. Американец, которого мне представили как Артура Риана. Я сразу узнал его. Последний раз он показался в прицеле карабина Флита: стоял рядом с вертолетом на плоскогорье.
Они уже вторично нанесли мне визит. В первый раз я почувствовал сильную сонливость после большой дозы обезболивающего и говорил не по делу, но все же смог задать два конкретных вопроса:
— Что с Элин?
— С ней все в порядке, — утешил меня Тэггарт. — Правду говоря, она выглядит лучше, чем ты.
Он сообщил, что Элин оказалась задета рикошетом, поэтому сила удара была значительно ослаблена. Пуля вошла в тело и засела между ребрами.
— Короче, она здорова, — безмятежно закончил он.
Я с антипатией посмотрел на него, но сил у меня накопилось еще маловато, чтобы вступать в дискуссию. Я лишь спросил:
— А как я сюда попал?
Тэггарт глянул на Риана, а тот достал из кармана трубку, неуверенно посмотрел на нее и положил назад. Затем не спеша заговорил:
— У вас прекрасная девушка, мистер Стюарт.
— Что случилось?
— Когда вы потеряли сознание, она не очень хорошо знала, что делать. Немного подумала, потом зарядила карабин и еще больше продырявила ту халупу.
В этот момент я подумал об ее отношении к убийству.
— Попала в кого-нибудь? — спросил.
— Не думаю, — ответил Риан. — Видимо, вы успели выполнить всю работу. Она использовала все патроны, а затем подождала, что же произойдет. Но ничего не происходило, поэтому она поднялась и вошла в дом. Считаю, что это был акт необыкновенной отваги, мистер Стюарт.
Я придерживался того же мнения.
Риан продолжал:
— Она нашла телефон, позвонила на нашу базу в Кеблавике и связалась с одним из наших офицеров, Ли Нордлингером. Она оказалась очень настойчивой, и ей действительно удалось победить Нордлингера. Он еще больше занервничал, когда телефон внезапно замолчал. — Он поморщился. — Ничего удивительного, что она потеряла сознание. С пятью трупами и двумя тяжелоранеными дом напоминал бойню.
— Трое раненых, — поправил Тэггарт. — Позже мы нашли еще и Слэйда.
Вскоре они ушли: я был не в состоянии вести беседу дальше. Вернулись через сутки. На этот раз Тэггарт начал говорить об операции, но я грубо прервал его:
— Когда я увижусь с Элин?
— Сегодня после обеда, — ответил он. — С ней все в порядке, правда.
Я холодно посмотрел на него.
— Будет лучше, если так и есть на самом деле.
Он озабоченно закашлялся.
— Тебе не интересно, что за всем скрывалось?
— Интересно, — с горечью ответил я. — Разумеется, хотел бы знать, почему Контора не щадила усилий, чтобы я расстался с жизнью, — посмотрел на Риана. — Старались до такой степени, что даже наладили сотрудничество с ЦРУ.
— Как я уже сказал, целью операции было введение противника в заблуждение, а весь этот салат приготовили несколько американских ученых, — он озабоченно потер подбородок.
— Ты когда-нибудь решал кроссворды в «Таймсе»?
— Бога ради! — воскликнул я. — Нет, никогда.
Тэггарт усмехнулся.
— Допустим, что какой-то гениальный маньяк проводит восемь часов за составлением кроссворда. Далее отдает его в набор для публикации в газете. Для этого в короткий отрезок времени требуется труд большой группы людей. Пусть в сумме это займет, скажем, сорок восемь часов или целую рабочую неделю одного человека.
— Ну, и что с того?
— А сейчас подумаем об адресах этой операции. Допустим, что десять тысяч читателей «Таймса» напрягают серое вещество своего мозга, чтобы решить эту заразу, и у каждого оно забирает один час. В сумме это дает десять тысяч часов, или пять лет, считая восьмичасовой рабочий день. Ты уже догадываешься, в чем дело? Благодаря работе в течение одной недели удалось занять абсолютно непродуктивным трудом умственный потенциал на уровне, отвечающем пяти годам работы.
Он посмотрел на Риана.
— Думаю, дальше тему можешь продолжать и ты.
Риан отозвался ровным спокойным голосом:
— В физике зафиксирована масса открытий, которые не имеют никакого практического применения, и даже в будущем трудно себе это вообразить. Одним из примеров является бестолковая замазка. Вы видели когда-нибудь что-либо подобное?
— Я слышал о ней, — ответил я, задумываясь, к чему он ведет. — Но никогда не видел.
— Удивительное вещество, — продолжал он. — Его можно моделировать, как замазку, но если предоставить самой себе, она начинает растекаться, как вода, а если ударить по ней молотком, разлетается на кусочки, будто стекло. Казалось бы, субстанция с такими качествами найдет себе применение, но до сего времени никому не пришла в голову даже одна идея ее использования.