ертящегося на языке вопроса, но любопытство взяло верх, и я вкрадчиво спросила, - Ник, а почему ты взялся меня проводить? В участке ты вёл себя совсем иначе: кажется, тебе было без разницы, где я проведу эту ночь – в камере или в палате психиатрической клиники. - Работа есть работа, - тихо проговорил лис, - никогда не знаешь наверняка, кто повстречался тебе на пути в очередной раз. Слишком много волков в овечьей шкуре я успел повидать на своём веку, - печально добавил он. - А как же полицейское чутьё хитрой лисицы? – лукаво спросила я. Чуть поразмыслив Ник ответил: - Я, если честно, думал о тебе сегодня вечером, страшно представить, что можно вот так оказаться в абсолютно незнакомом мире… - Так значит, ты мне всё-таки веришь? – я не дала лису договорить. Он глянул на меня снизу вверх и ухмыльнулся. Для представителя своего вида он был достаточно внушительного роста, но едва ли был выше моего плеча, не смотря на то, что в стране людей я была почти что лилипуткой. - Интереснее было бы тебе поверить, чем не поверить. Ты говорила забавные вещи… Один за одним гасли окна, и дома погружались в глухой сумрак. Под лампами уличных фонарей в каком-то неистовом безумии плясали ночные мотыльки. Город засыпал. - Не боишься больше заразиться облысением? Ну, или очеловечиванием? – съязвила я, отмахиваясь от приставучего комарика. - Да глупости это всё… Ты просидела за решёткой с Бобом почти сутки, но енотом ведь не стала, - улыбнулся Ник. - Да, заразиться человеком не так-то просто, - протянула я, - В нашем мире это врождённое, но… но – не пожизненное. Многие особи теряют с годами эту особенность, и даже вы, звери, кажетесь мне более человечными, чем некоторые из нас… Впереди замаячил островок света. Подойдя ближе, мы увидели вынесенные на улицу круглые столы, снующего между ними официанта и немногочисленных посетителей. Вот как – значит не все обитатели мегаполиса укладываются в свои тёплые гнёздышки с приходом темноты, но, собственно, меня это и не удивило. Предполагаю, есть здесь и такие жители, которые бодрствуют только ночью. Вывеска кафе подсвечивалась, и можно было разглядеть название заведения. «У Ричарда» гласили винтажные буквы, надпись заканчивалась изображением взлетающего маленького самолётика. Лис остановился, и я почувствовала его колебание, очевидно зверьку хотелось то ли перекусить, то ли просто отдохнуть под ветвями старого клёна, увенчанного красными и синими огоньками гирлянд. - Кофе? – наконец предложил Ник, махнув в сторону ближайшего столика пушистым хвостом. Надо сказать, меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось выпить чашку кофе, но лис был прав – очень уютное место, пройти мимо которого было бы просто скучно. - Ну кофе – не кофе, а что-нибудь было бы неплохо, - согласилась я. Мне и впрямь некуда было спешить, а баночки со светлячками на столиках манили своим теплым светом, к тому же, замечтавшись в парке, я забыла про купленные фрукты, оставив себя тем самым абсолютно голодной. Официант не заставил себя долго ждать - хорёк в длинном полосатом переднике, лаврируя между стульев, расторопно подбежал к нам: - Месье… Мадам… - он приветственно кивнул вначале Нику, а затем мне, - Добрый вечер, рад видеть вас в нашем маленьком кабачке, - мягко протянул зверёк, немного картавя, и, поводив пышными усами, принялся раскладывать буклетики с меню. - Привет, Себастьян. Мне, пожалуй, как всегда, но двойную порцию… - пробормотал Ник. - О, да ты, кажется, здесь завсегдатай!.. – насмешливо прощебетала я. Ничуть не смутившись, лис объяснил: - Эта дорога к моему дому, и я частенько засиживаюсь здесь. В компании светлячков… - как-то печально хмыкнул Ник. Как будто бы подтверждая его слова, насекомые в баночке оживились, и за столом стало немного светлее. Заглянув в меню, я бегло пробежалась взглядом по красочным изображениям предлагаемых блюд и углубилась в изучение названий. Рататуй из коры черёмухи, омлет с бабочками, муравьиный пирог с луком, гратены, жульены, паштеты… Типичная французская кухня, если не обращать внимания на столь специфические добавки. На десерт ресторан предлагал эклеры со сладким кремом из цветной капусты, всевозможные печенья из сушёных цветов, засахаренные комочки листьев и ещё какие-то рулетики со сложным и почти непроизносимым названием. Картинки же выглядели на удивление аппетитно. Карта бара отличалась от человечьей лишь тем, что на развороте с настойками можно было найти наливку из южных стрекоз, водоросли на коньяке и грибную водку, а на последней странице помимо чая, кофе и соков была озёрная вода, молоко и выжимка из брюшек гусеницы-волнянки. Почувствовав, что голод вновь отступил, я отложила меню. Суслик, ужинавший за соседним столиком, подозвав официанта, попросил счёт и, скидав в портфель телефон, трубку и папку с бумагами, начал упаковывать ноутбук, от экрана которого он не мог оторваться даже во время еды. Расплатившись, он растворился в окончательно сгустившейся темноте, негромко насвистывая приятный мотивчик. Пара львов, занимавшая столик почти у самого входа в кафе, тоже начала собираться. Львица расчёсывала миниатюрной щёточкой шёрстку на носу, глядя в карманное зеркальце, а её спутник, длинноволосый красавец в твидовом костюме, вызывал такси, глухо порыкивая в динамик мобильного телефона. На границе света и тьмы сгустившейся ночи отдыхали ещё два посетителя. Мягкий, но неверный свет фонарей, ясно вырисовывал профиль шакала одного из них. Второй же, полностью находился в тени, и лишь время от времени до моих ушей доносился его эксцентричный хохот… - Ник, а кто этот Ричард? – задала я очередной вопрос, который не давал мне покоя. Лис, чуть приподняв бровь, непонимающе уставился на меня, но мгновение спустя понял, о чём речь и, улыбнувшись, ответил: - Ричард был хорьком-лётчиком, в годы войны он развозил письма родным и близким от служивших на фронте молодых зверей. В одном из городков, куда зверёк по обыкновению доставил несколько посылок и связку посланий, он встретил прекрасную крысиху и, полюбив её больше жизни, предложил сбежать на край земли… - Но зачем было бежать так далеко? – я разглядывала светящихся насекомых в банке, стоящей на столе между нами. - В нашем мире запрещены межвидовые союзы, а браки караются лишением свободы… Отвлёкшись от ползающих мерцающих козявок, я, не скрывая вновь подступившего любопытства, спросила: - Она согласилась? - Конечно, ведь она любила его ничуть не меньше… Но коварные штормы, так часто случающиеся у берегов Восточного океана, сбили их с курса. Ни самолёта, ни его обломков не было найдено, как и их пассажиров, - лис поглядел на меня и закончил, - Вот такая история. - Они не выжили? – я чувствовала, как к горлу подступает комок, а на глазах наворачиваются слёзы. Как правило, я не подпускала, если можно так выразиться, подобные истории близко к сердцу, но то ли расслабляющее мерцание упрятанных в банку насекомых перед моим носом, то ли внимание обаятельного зверя, сломали чёрствую корку моего восприятия… Лис глянул на меня и, слегка щурясь, сказал: - Каждый год перед Рождеством племянник Рича, владелец этого ресторанчика, получает странные открытки с изображениями небывалых городов и мест, казалось бы, несуществующих в этом мире. Бережно собирая и оправляя в рамки, он вывешивает их над барной стойкой внутри помещения. Если есть желание можно зайти внутрь, и ты сама всё увидишь. У меня даже руки похолодели, я готова была сорваться с места тотчас, чтобы увидеть доказательства это прекрасной истории. - Я люблю сказки, - добавил Ник, а потом со смехом продолжил, - доживу до старости – напишу сборник рассказов… Лис не договорил, его уши настороженно встрепенулись, и зверёк замер. - Ник? – меня тоже охватила неясная тревога, - Ник?? – я протянула руку и легонько коснулась его лапки. Очень тихо и почти что по слогам лис прошептал: - Эл… Не говори ничего… Молчи… - поймав мой испуганный взгляд, Ник беззвучно добавил, и мне пришлось читать по губам – Просто молчи… Я украдкой огляделась. Лев со своей спутницей давно покинули пригретые места, и их столик был пуст – Себастьян, закинув на плечо полотенце, собирал на поднос блюдца, чашки и тарелки, на которых живописно подсыхали остатки кетчупа. А за дальним столиком всё ещё, напряжённо склонившись к своему невидимому собеседнику, восседал шакал, и его голос угрожающе то и дело срывался на злобное рычание: - Шейк, сучья ты морда, я рисковал своей шкурой ради такой сладкой добычи, всё бы и дальше могло идти по плану… - Но ничего фатального не произошло! – перебил его скрытый в тени собеседник, - я стерёг этот бумажный огрызок с его чёртовыми координатами как зеницу ока… - начал оправдываться зверь, - и запомнил его наизусть. Хоть сейчас тебе его перескажу! Глухое и булькающее в яростном негодовании рычание шакала заполнило окружающую нас тишину. - Четыре… Шесть…. Один… - усердно начал докладывать зверь, но шакал, зажав ему пасть крупной когтистой лапой, украдкой глянул по сторонам. - Дурень! Вполне возможно, местоположение нашей сделки уже не является тайной, ведь листок мог оказаться в чужих лапах. Копы наверняка прошуршали подвалы храма и обнюхали каждый угол, – рыкнул он и еле слышно продолжил – Мне необходимо доставить товар в указанное место не позднее завтрашнего вечера и передать Росу. Где ты его спрятал? – шакал медленно убрал лапу, закрывающую ему пасть и, оттопырив указательн