Телевизор надрывался. Джон Исидор, спускаясь по пыльной лестнице огромного пустынного дома, слышал хорошо знакомый голос Бастера Дружби. Голос исходил весельем. Бастер болтал со своей всесистемной аудиторией.
— Ха-ха, ребята! Стук-грюк-стук! Пора сделать краткую сводку погоды. Сначала восточное побережье США. Спутник «Мангуста» сообщает: осадки достигнут максимума к полудню, потом уровень снизится. Если кто-то из нас собирается выйти прогуляться, вам лучше подождать. Кстати, об ожидании. Осталось всего десять часов до момента, когда я сообщу вам чрезвычайную новость. Это мой сюрприз. Возможно, вы думаете, что я, как всегда…
Как только Исидор постучал в дверь, голос Бастера канул в небытие. Телевизор замолчал. Он не просто потерял голос. Он перестал существовать, словно до смерти напуганный стуком Исидора.
Но сквозь затворенную дверь он чувствовал присутствие другой жизни. Он убедил себя, — а может, в самом деле что-то воспринимал? — что ощущает безгласный испуг, притаившийся за дверью, пятившийся от нее, словно кто-то пытался забиться в самый угол квартиры, чтобы не встречаться с Джоном Р. Исидором.
— Эй! — позвал он. — Я живу на следующем этаже. Я услышал, что у вас работает телевизор. Давайте познакомимся, согласны?
Он прислушался. Ни шороха, ни намека на движение.
— Я принес вам маргарин, — сказал он, подойдя вплотную к двери, чтобы голос проник сквозь ее толщину. — Меня зовут Джон Р. Исидор, я работаю на известного ветеринара, мистера Ганнибала Слоута. Вы ведь слышали о нем? Я вполне приличный человек. Вожу фургон для мистера Слоута.
Дверь робко приоткрылась, и он заметил силуэт девушки. Девушка старалась держаться так, чтобы не попасть в поле зрения Исидора, одновременно не выпуская дверь. Словно без этого она не удержалась бы на ногах. Страх придавал ей больной вид. Словно кто-то сломал ее, а потом кое-как, злобно и насмешливо слепил снова. Огромные неподвижные глаза стеклянно смотрели ка Исидора, губы с трудом складывались в улыбку.
Он вдруг понял, что случилось.
— А, вы думали, в доме больше никто не живет? Вы думали, дом покинут?
— Да, — прошептала девушка и кивнула.
— Но ведь всегда приятно иметь соседей, — сказал с надеждой Исидор. — Черт побери, пока вы не появились, у меня вообще соседей не было. А это так грустно, Бог свидетель.
— А вы здесь один? — спросила девушка. — В этом здании? Кроме меня?
Теперь она, казалось, немного освоилась, осмелела. Она выпрямилась, провела по волосам ладонью. Теперь он видел, что у девушки прелестная фигура, хотя и очень миниатюрная, а глаза притенены длинными черными ресницами. Девушка, застигнутая стуком врасплох, была одета только в пижамные брюки — больше на ней ничего не было. Исидор заметил, что в ее комнате царит полнейший беспорядок. Распахнутые чемоданы там и сям, их содержимое, вывалившееся на пыльный мусорный пол. Но это естественно — она только что приехала.
— Кроме вас, я здесь один, — сказал Исидор. — И я не буду вам надоедать.
Он был подавлен. Его гостинец, напоминавший о старых добрых довоенных временах, не был принят. Девушка, кажется, вообще не понимала, зачем он принес маргарин. Или даже не заметила, что он что-то держит в руках. У него появилось ощущение, что девушка совершенно растеряна. Она беспомощно барахталась в расходящихся кругах страха.
— Вам нравится старина Бастер? — спросил Исидор, чтобы как-то снять напряжение. — Я каждое утро смотрю его передачи, и вечером тоже, когда возвращаюсь с работы. Смотрю, пока ужинаю, а потом — до тех пор, пока не лягу спать. То есть я так делал, пока не сломалось изображение в моем телевизоре.
— Кто… — Девушка оборвала вопрос, прикусив губу, словно рассердившись. Очевидно, на себя.
— Бастер Дружби, — объяснил он. Странно, что девушка не слышала об этом самом-самом комичном комике на Земле. «Бастер — да я хохотал от него до слез!»
— А вы откуда приехали? — спросил он с любопытством.
— Какая разница? — Она бросила на Исидора быстрый взгляд снизу вверх. И заметила в нем что-то такое, отчего напряжение сразу стало меньше. — Я буду рада вашей компании. Но позже, когда немного освоюсь. Сейчас об этом не может быть и речи.
— Почему не может быть речи? — Он терялся в догадках. Девушка явно ставила его в тупик. «Возможно, — подумал он, — я слишком долго прожил здесь один. Я изменился, стал не таким, как все». От этой мысли подавленность только стала сильнее.
— Я мог бы вам помочь распаковать вещи, — решился предложить он. Дверь практически уже затворялась, прямо перед его носом. — И мебель.