Пустое такси поднялось в воздух, русский офицер рассеянно проводил его взглядом.
— Меня зовут Сандор Кадальи, — сказал он, открыл дверцу и втиснулся в кабину рядом с Риком.
Они пожали друг другу руки, и Рик отметил, что представитель ВПО вооружен необычного типа лазерной трубкой. Таких моделей Рик раньше не видел.
— Ах, это… Любопытно, правда? — Кадальи вытащил лазер из кобуры. — Я раздобыл его на Марсе.
— Мне казалось, что я знаю все типы ручного оружия. Даже те, что производятся в колониях.
— Такие мы делаем сами, — сказал Кадальи, лучась добродушием, как живой славянский Санта Клаус. На его румяном лице ясно читалась гордость. — Нравится? Вся хитрость в том, что… Вот, держите. — Он передал лазер Рику, который, со знанием дела, полученным за годы обращения с оружием, принялся его рассматривать.
— Чем же он отличается? — Рик не видел разницы.
— Нажмите на спуск.
Нацелив оружие вверх, в раскрытое окно машины, Рик нажал на спуск. Ничего не произошло, луч не появился. Озадаченный, он обернулся к Кадальи.
— Пусковой контур, — жизнерадостно пояснил Кадальи, — остается у меня. Видите? — Он раскрыл ладонь и показал миниатюрный блок. — И я могу направлять луч вне зависимости от того, куда нацелен лазер..
— Вы не Полоков, вы Кадальи, — сказал Рик.
— Наверное, наоборот. Вы немного перепутали.
— Я хотел сказать, вы Полоков. Вы андроид, а не советский полицейский.
Носком ботинка Рик нажал кнопку на полу аэрокара.
— Почему он не стреляет? — Кадальи-Полоков включил и выключил свой блок, направляя оружие на Рика.
— Нейроволна, — объяснил Рик. — Она нарушает фазировку генератора и превращает лазерный луч в обычный свет.
— Тогда придется свернуть вам шею.
Андроид отбросил хитроумное устройство, рыча, схватил Рика за горло, но Декард успел выстрелить из старомодного пулевого револьвера, который всегда носил в кобуре на плече. Пуля 38 калибра ударила в голову андроида, и мозговая коробка взорвалась. Искусственный мозг типа «Узел-6», управлявший андроидом, обратился в тысячу частичек, мелких фрагментов, которые смерчем пронеслись по кабине кара. Подобно радиоактивной пыли, частицы мозга опустились на Рика, а следом тело андроида грузно навалилось на него, и тому едва удалось выбраться из-под корчащегося в судорогах Полокова-Кадальи.
Наконец, он дрожащей рукой дотянулся до видеофона и вызвал Зал Правосудия.
— Докладываю, — сказал он. — Передайте Гарри Брайанту, что я отправил на покой Полокова.
— Отправили на покой Полокова. Он поймет, да?
— Да, — подтвердил Рик и повесил трубку.
Господи, ведь он почти… Нет, я недооценил предложения Рейчел Розен. Не прислушался я к ее доброму совету.
И едва не поплатился. Но с Полоковым покончено, сказал он себе.
Адреналиновые железы потихоньку замирали, прекращая качать гормоны в кровь. Сердце успокаивалось, дыхание возвращалось в норму. Только дрожь не унималась. Как бы там ни было, подумал Рик, но я заработал свою тысячу. Значит, оно того стоило. Я реагирую быстрее Дейва. Конечно, его печальный опыт обострил мои рефлексы, это нужно признать. У Дейва такого преимущества не было.
Он снова поднял трубку и набрал номер своей квартиры. Одновременно он умудрился сунуть в рот сигарету. Дрожь постепенно проходила.
На экранчике появилось лицо жены. На нем читались остатки шестичасового самобичевания, включенного в сегодняшнюю программу стимулятора настроения.
— А, Рик… привет.
— А как же код 594, который я набрал утром? Радостное приятие…
— Я изменила комбинацию, как только ты ушел. Что ты хочешь? — Ее голос был привычно унылым. — Я так устала, у меня нет никакой надежды ни на что. Ни на нашу с тобой жизнь. И тебя может каждую минуту убить андроид… Ты мне это хотел сказать, Рик? Что анди до тебя добрались? — За спиной Иран, заглушая слова, грохотал Бастер Дружби. Рик видел, как шевелятся губы жены, но почти не слышал слов. Все покрывал телевизор.
— Послушай, — перебил он. — Ты меня слышишь? Кажется, я напал на золотую жилу. Новый тип андроидов, с которым пока могу справиться только я один. Я уже отправил на покой одного. Для начала это великолепно. Знаешь, что у нас будет? До того, как я покончу со всеми остальными?
Иран смотрела сквозь него.
— О!.. — Она кивнула.
— Я еще не сказал! — Но это было все равно. Депрессия Иран была так глубока, что из ее пучин она была не в состоянии его услышать. Он говорил в пустоту.