– Чак, радуйся, что у меня сейчас нет лука Алби.
- Но я только…
- Замолчи, Чак. Иди спать. – Томас не мог выносить этого сейчас.
В итоге, его «приятель» задремал, и судя по храпу, доносящемуся со всего Глэйда, многие задремали. Спустя несколько часов, глубоко ночью, Томас был единственным, кто не спал. Ему хотелось плакать, но он не плакал. Он хотел найти Алби и поколотить его, без причин, но не сделал этого. Ему хотелось закричать, пинаться, плеваться, открыть Коробку и прыгнуть в ее темноту. Но он не сделал этого.
Он закрыл глаза и позволил мыслям и темным картинкам унести его в какое-то подобие сна.
Утром Чаку пришлось выволакивать Томаса из его мешка, тащить его в душ, тащить его в раздевалку. Все это время Томас испытывал хандру и безразличие, его голова болела, его тело хотело еще спать. Завтрак был размытым пятном, и спустя всего час, Томас не мог вспомнить, что он ел. Он так устал, его мозг как будто прикололи степлером к черепу в дюжине мест. В груди, где сердце, все горело.
Но, насколько он мог судить, весь Глэйд был подавлен.
Он стоял с Ньютом перед сараем Кровавого Дома, готовый к первым задачам Смотрителей. Несмотря на тяжелое утро, сейчас он был воодушевлен идеей узнать больше, воспользоваться шансом выкинуть Бена и кладбище из головы. Коровы мычали, овцы блеяли, поросята визжали вокруг него. Где-то поблизости лаяла собака, заставляя Томаса думать, не придумал ли Жаровщик нового значения хот догу.
«Хот дог» - подумал он. - «Когда я в последний раз ел хот дог? С чем я его ел?»
- Томми, ты вообще слушаешь меня?
Томас стряхнул свое оцепенение и сфокусировался на Ньюте, который говорил, кто знает, сколько времени. Томас не слышал ни слова.
– Да, прости. Не мог уснуть прошлой ночью.
Ньют выдавил жалкую улыбку.
– Не могу тебя за это винить. Тебе пришлось пройти через настоящий кошмар. Наверное, я совсем пустоголовый шэнк, раз решил, что сегодня ты готов к работе после вчерашнего эпизода.
Томас пожал плечами.
– Работа – лучшее, что я могу сделать. Хоть какой-то способ отключить мозг.
Ньют кивнул, и его улыбка стала более искренней.
– Ты действительно такой умный, каким кажешься, Томми. Это одна из причин, почему нам удается сохранять это место в чистоте и порядке. Ленишься, грустишь. Сдаешься. Все просто.
Томас кивнул, с отсутствующим видом пнув камень по пыльной каменной дорожке Глэйда.
– Какие последние новости насчет вчерашней девочки? – Если что и могло пробиться сквозь дымку его сознания сегодняшним утром, так это мысли о ней. Он хотел знать о ней больше, понять странную связь, которую ощущал с ней.
- Все еще в коме, спит. – Медики кормят ее супами, которые Жаровщик может приготовить, проверяют ее жизненные показатели и так далее. Она выглядит неплохо, только немного мертвой для этого мира пока что.
- Это все так странно. – Если бы не весь тот Бен-на-кладбище инцидент, Томас уверен, что всю ночь думал бы о ней. Возможно, он не смог бы уснуть по нескольким причинам. Он хотел знать, кто она такая, и знал ли он ее раньше.
- Да, - сказал Ньют. – Странно – подходящее слово, полагаю.
Томас посмотрел через плечо Ньюта на большой блекло-красный сарай, стараясь выкинуть девочку из головы.
– Так с чего начнем? Доить коров или прирежем несколько бедных маленьких поросят?
Ньют засмеялся – звук, который, как понял Томас, он не слышал ни разу с тех пор, как прибыл.
– Мы всегда начинаем с того, что заставляем Новичков побыть Резчиками. Не переживай, это не вся работа, которую нужно делать для Жаровщика. Резчики делают всю работу, связанную с животными.
- Так плохо, что я не могу вспомнить всю свою жизнь. Может, мне нравилось убивать животных. – Он всего лишь пошутил, но до Ньюта, кажется, не дошел юмор.
Ньют кивнул в сторону сарая.
– О, ты определишься с этим к тому времени, как сядет солнце. Пойдем встретимся с Уинстоном – он Смотритель.
Уинстон был прыщавым мальчиком, невысоким, но мускулистым, и как показалось Томасу, этот Смотритель любил свою работу слишком сильно.
«Может, его послали сюда как серийного маньяка?» - подумал Томас.
Уинстон проводил Томасу экскурсию весь первый час, рассказывая, какой прибор для какого животного, где клетки с курицами и индюками, что творится в сарае. Собака, надоедливый черный лабрадор по имени Барк, слишком шустрый для Томаса, провисел у него на ногах всю экскурсию.
Удивляясь, откуда взялась собака, Томас спросил Уинстона, и тот ответил, что собака всегда здесь жила. К счастью, похоже кличку ему дали в шутку, потому что он был вполне тихим.