А в Летнем дворце жизнь шла по заведенному ритму. Праздники сменяли друг друга, и порой невозможно было понять, заканчивается ли одно торжество или уже начинается другое. Проводы генералов Йайсая и Дунчана, отправившихся на покорение Низового ханства, продолжались целых три дня, в течение которых происходили военные парады и давались театральные представления, прославляющие силу и могущество императора Лайтэя и его непобедимой армии.
На фоне всеобщего беззаботного веселья никто не замечал состояния принцессы Лаймасай, которая, подобно бледной полупрозрачной тени, бродила по аллеям Летнего дворца. Несколько раз девушка решительно направлялась к покоям своего отца, но на полпути замедляла шаг, потом останавливалась и, немного постояв на месте, шла в другую сторону.
Дулайфун несколько раз подходил к Лаймасай с ничего не значащими разговорами. Несомненно, он был уверен, что после отъезда степного дикаря, этого мимолетного увлечения юной принцессы, его положение рядом с дочерью императора восстановится и даже, возможно, упрочится. Первый раз девушка повела себя так, словно не узнала самого знаменитого актера придворного театра. Во второй раз она ответила ему односложными безразличными фразами. В третий раз она поддержала беседу. А начиная с четвертой встречи и далее Лаймасай начала общаться с Дулайфуном как и раньше по-дружески, вновь стала посещать представления с его участием и награждать ценными подарками за удачно сыгранные роли.
Дни бежали за днями. Очередное театральное представление должно было состояться на главной площади перед резиденцией императора, так как сам Лайтэй пожелал насладиться игрой придворных актеров. Постановка называлась «Великий император Лайтэй — опора государства, отец народа и владыка всего мира» и была посвящена восемнадцатилетию восшествия Лайтэя на престол Кайвая. Разумеется, такое представление не мог пропустить ни один член императорской семьи, ни один придворный сановник, ни один посол.
На просторной площади перед императорскими трибунами дворцовые плотники возвели богато украшенную сцену, установили декорации, копирующие убранство резиденции Лайтэя. Представление должно было начаться сразу после завтрака, продлиться до обеда, а затем после перерыва вновь продолжиться. Хотя детали предстоящего действа держались актерами в строгом секрете, все во дворце говорили о том, что такой роскошной и пышной постановки еще не было.
Зрители начали прибывать заранее и рассаживаться на трибунах в соответствии с чинами и рангами. Затем состоялся традиционный торжественный выход (точнее, вынос) императора Лайтэя, сопровождаемый разбрызгиванием ароматической жидкости и всеобщим коленопреклонением.
Когда люди поднялись с колен и уселись на свои места, церемониймейстер объявил:
— Наместник богов, сын солнца, повелитель воздуха, властелин мира, император Кайвая, благословенный Лайтэй пожелал и повелел, чтобы сегодняшний день стал счастливым праздником для всего Кайвая! Самые лучшие и знаменитые актеры придворного театра своим представлением прославят милостивого и всемогущего императора Лайтэя! Славьте и вы вместе с ними мудрость, силу и доброту великого владыки всего мира!
Заиграла музыка, и на сцене появились актеры, одетые в роскошные одежды, подобные нарядам высокопоставленных кайвайских вельмож. Но актеры изображали не людей, а богов кайвайского пантеона. Их лица были раскрашены в соответствии с религиозными канонами, а в руках они держали атрибуты, соответствовавшие различным божествам: веера, серпы, мечи, копья, чаши и другие предметы.
Хор запел:
Зрители, затаив дыхание, внимали словам хвалебной песни. Никто из людей не решился бы словом или даже звуком нарушить тишину и этим нанести тягчайшее оскорбление императору Лайтэю. Тем более резким и отчетливым показался шум, возникший у подножия императорской трибуны.
Общее внимание со сцены переключилось на того, кто осмелился помешать наслаждаться театральным представлением. Оказалось, что это офицер в покрытых пылью доспехах, которого сопровождали несколько дворцовых стражников. Офицер тяжело дышал, по его лицу ручьями стекал пот. Он что-то громко говорил, но зрители его не слышали из-за музыки и пения.
Артисты на сцене заметили, что у них появился неожиданный «конкурент», сбились с ритма и сгрудились на краю сцены. Музыканты и певцы за декорациями поняли, что случилось что-то важное, и затихли.
В наступившей тишине все наконец-то расслышали слова офицера:
— …Кочевники приближаются к Летнему дворцу! Через два часа или даже раньше они уже будут здесь! Бегите! Спасайте императора!
Вначале зрители решили, что театральное представление продолжается в такой оригинальной и непривычной форме. Хотя это шло в разрез со всеми канонами кайвайской оперы, поверить в подобное объяснение было проще, чем в слова офицера.
— Что же вы сидите?! — отчаянно вскричал офицер. — Разве вам мало того, что я спешился у входа во дворец и, теряя драгоценное время, прибежал сюда?!
Церемониймейстер, оправившись от удивления, привычно громко и важно спросил:
— Наместник богов, сын солнца, повелитель воздуха, властелин мира, император Кайвая, благословенный Лайтэй желает узнать, кто ты такой и какова причина, заставившая тебя прервать праздник?
— Вы что, разве не слышали того, что я сказал?!
— Ты осмеливаешься дерзить самому императору Кайвая? — грозно прокричал один из накрашенных родственников Лайтэя.
— Простите меня! — офицер коротко поклонился. — Моя горячность вызвана лишь заботой об императоре! Ему… всем вам грозит смертельная опасность!
Чиновник, отвечающий за безопасность императорского дворца, приблизился к паланкину Лайтэя и что-то зашептал на ухо императору. В то же время рядом с ним появились неприметные слуги и воины дворцовой стражи. Они постоянно сменялись: получали задания, убегали, прибывали с самыми свежими известиями и вновь исчезали.
А офицер продолжал говорить, словно надеялся подробным рассказом пробудить веру в свои слова:
— Меня зовут Фэйчан. Я сотник в кавалерии генерала Дунчана. Наша армия попала в чудовищную ловушку. Пока мы готовились к битве с войском Низового ханства, гигантская орда кочевников зашла к нам в тыл и перерезала все пути связи с Кайваем. Вначале мы думали, что кочевники обрушатся на нас, но они, не вступая в бой, двинулись на восток — на Кайвай! Когда генерал Дунчан велел нам развернуться и напасть на тылы кочевников, было уже поздно, они от нас оторвались. И в тот же момент нам в тыл ударили воины Низового ханства. Мы сражались изо всех сил, но были разбиты.
— Армия генерала Дунчана разбита?! — недоверчиво воскликнул кто-то из царедворцев.
— И армия генерала Дунчана, и армия генерала Йайсая! Мы с трудом собрали остатки наших сил и начали пробиваться в Кайвай по территории, занятой кочевниками. Генералы посылали в столицу одного гонца за другим. Разве они не появлялись?
Молчание было ответом Фэйчану. Гонец хрипло рассеялся отрывистым нервным смехом:
— Значит, я первый?! Теперь мне понятно, почему вы так на меня смотрите! Разве вы еще не поняли, что почти треть Кайвая — от западной границы до самого Шанжэя — уже захвачена кочевниками? Я обогнал их передовые отряды, которые практически беспрепятственно продвигаются сюда — к Летнему дворцу!
— А где же войска генерала Фалфая? Где резервная армия?
— Резервная армия блокирована в Цуйбуре силами кочевников и восставших крестьян. Генерал Фалфай не вступает с ними в бой, так как его войско слишком малочисленно.
— Еще и крестьянское восстание?! — раздался недоверчиво-испуганный возглас.