Когда Аня скрылась в дверях подъезда, в голове была всего одна мысль. Старик. Черная «бмв» с визгом развернулась во дворе дома и понеслась по темным улицам города.
Он поставил машину на стоянку и зашел в холл. — Молодой человек, вы куда? Вы время знаете, здесь, между прочим, пожилые люди, они отдыхают уже. — Он посмотрел на часы: было половина второго ночи. На вахте сидела женщина лет шестидесяти и недоуменно смотрела на него. — Я на минуту, мне поговорить очень надо... — начал он нести совершенный бред, забыв, что происходит и где он находится. В другой момент он, прожженный продажник, в два счета уговорил бы эту женщину, сунул бы шоколадку, соврал, дал денег. Он тысячи раз решал такие вопросы. А сейчас сам не знал, что с ним происходит. В дальнем конце коридора открылась дверь, и сухой высокий старик произнес: — Пусть пройдет, пропустите, пожалуйста, в моей комнате я один. Обещаю, никого не разбудим. — Вахтерша посмотрела на старика, потом на Сергея. К этим людям не часто приходят гости. — Ладно, — сказала она, — но чтоб без шума.
В палате было тихо, только мерный звук аппаратуры нарушал тишину.
— Пришел, — тихо сказал старик. Его голос был похож на скрип старого дерева. — Я ждал.
Сергей подошел и сел на стул у кровати. Он не знал, с чего начать. В его голове крутились обрывки фраз, оправдания, вопросы.
— Я купил ее, — наконец выдохнул Сергей.
Старик молча смотрел на него, не двигаясь.
— И что? — спросил он после паузы.
— И ничего! — голос Сергея сорвался.
— Тише, — сказал старик ровным голосом. В комнату заглянула вахтерша. — Все нормально, — успокоил он ее.
Сергей немного успокоившись, продолжал: — Дерьмо, дерьмо, одно дерьмо вокруг! Я пахал как лошадь, я жрал доширак, и ради чего! Что изменилось? — Ничего! — Он закрыл лицо руками и замолчал. Потом снова поднял лицо на старика и продолжил: — Я все сделал правильно, я же все сделал правильно?! — в его голосе звучала почти детская обида.
— Кто знает, что правильно, а что неправильно, сынок? Жизнь сложная штука. Простых ответов тут нет. — Для тех, кто продает машины, сумочки и поцелуи. Для них, может, и правильно все, а для тебя, видишь, нет. — Старик улыбнулся, на этот раз в его глазах светился какой-то огонек. — Может, тебе надо спросить себя, чего ты хочешь? А не чего хотят они. Ведь это твоя жизнь, и никто за тебя ее не проживет.
Сергей опустил голову. В горле встал ком.
— Что же мне теперь делать? — прошептал он.
— Мне 84 года, я стар и мог бы то же сказать тебе, но я живу, строю какие-то планы, учусь. Иногда я думаю, ну все, что же еще? А сегодня ночью приходишь ты. Никогда не знаешь, что там впереди. Я не ты, и у меня нет для тебя готового ответа. Но если хочешь знать, что бы сделал я на твоем месте, остался бы дома на пару дней и все хорошенько обдумал. Весь мир подождет. Когда ты вернешься в него. Поверь, все так же будут спешить жить, как и раньше, и даже не заметят, что тебя не было.
— Нет, с офиса начнут звонить, с такси, с курьерской, у меня же миллион дел.
— А ты отключи свой электронный поводок и отдохни, ничего, апокалипсис не наступит.
Он замолчал, давая словам просочиться в сознание Сергея.
— И ты вспомни, — сказал старик. — Вспомни, о чем ты мечтал, когда был маленьким. До того, как тебе начали говорить, о чем нужно мечтать. Вспомни, что заставляло твое сердце биться чаще.
Сергей задумался. В его памяти всплывали обрывки: он в детстве сидел на крыше дачи и смотрел на звезды. Он ходил с отцом в походы, и они спали в палатке. Он однажды помог старушке донести сумки, и она улыбнулась ему так тепло...
— Но это же... это не серьезно, — неуверенно сказал он.
— Серьезно — это когда ты тратишь жизнь на то, что тебе не нужно, несерьезно, — возразил старик. — А то, что делает тебя счастливым, — это и есть самое серьезное дело в жизни.
Он снова замолчал, и тишина в палате стала густой и значимой.
— Иди, — наконец сказал старик. — Ошибаться не страшно. Страшнее всего — прожить жизнь впустую, потратив ее на барахло.
Сергей встал.
— Спасибо, — сказал он просто. — Как вас зовут?
— Только не пей, — старик уже закрыл глаза.
— Это нет. — Сергей поморщился, — это не про меня.
— Иван Васильевич.
— А меня Сергей.
— Будет время, заходи, Сережа.
— Хорошо.