— Дамблдор делает недостаточно! — Гермиона недовольно скрестила руки на груди.
За то время, что у неё было для размышлений, она начала по-настоящему сомневаться в мотивах директора. Очевидно, что в этой истории он вёл какую-то свою игру. Непонятно было не только, на какой стороне он играет, но и какую выгоду собирается из этого извлечь. Для защиты Ремуса он мог бы сильнее напрячься, если бы действительно желал, чтобы его признали невиновным. Что же тогда?
— Дамблдор делает даже больше, чем должен, — возразил Люпин и задумчиво нахмурился. — Он сохраняет это хрупкое равновесие, которое невозможно удержать. Я обязан ему хотя бы тем, что нахожусь здесь, а не в башне или в Азкабане. Он добился того, чтобы ко мне пускали тебя и Снейпа.
Если Гермиона из-за внутреннего возмущения на мгновение и потеряла логику размышлений в словах Ремуса, то, услышав последнее замечание, даже вздрогнула от неожиданности.
— А Снейп что здесь делает?
Их взгляды с Люпином встретились, и в этой точке пересечения шторм породил неловкость. Получается, у него были ещё тайны? Лишь интерес перебивал в Гермионе чувство, что ей опять дали не полноценную информацию, а только её часть, и ей приходится вытаскивать правду по частям, как будто она не заслуживает её.
Когда ответа на вопрос так и не последовало, а Люпин продолжал смотреть на неё виноватыми глазами, догадка сама выплыла на поверхность. И Гермиона чуть не задохнулась от возмущения.
— Не говори мне, что ты принимаешь зелье, — с первыми нотками пассивной агрессии произнесла она.
— Гермиона…
Боже мой, это же катастрофа! Как она не предусмотрела, что его могут заставить принимать волчье противоядие, чтобы сделать безопасным, пока окончательный приговор ещё не вынесен? И опять же — он снова ей не сказал! Но об этом Гермиона ещё не успела подумать.
— Нет, если ты их пьёшь, то всё будет напрасно, — она всё ещё мысленно пыталась удержать шаткую, рассыпающуюся на глазах пирамиду своей надежды. — Эксперимент не удастся и…
Прикосновение горячих рук к её собственным отвлекло её от озвучивания самого жестокого прогноза. Не в силах поверить в то, что сама только что произнесла, Гермиона опустошённо взглянула на Люпина, но тот смотрел на неё совершенно иначе.
Этот немой разговор продлился вне времени. «Разве не так?» — спрашивали её глаза, а его — всё отрицали: «Нет, ты ошиблась, не беспокойся». Раньше ей казалось, что только в женских романах и мелодрамах герои способны беседовать без слов, где каждое движение ресниц имеет своё особое, но доступное значение. А теперь она говорила так с Ремусом и не сомневалась, что правильно его понимает.
— Сама посмотри, — он кивнул в сторону камина, на котором стоял скромный ряд пустых флаконов.
И всё же, ей нужно было удостовериться: в отличие от инспектора Коулти, Гермионе всегда нужны были доказательства. Люпин это знал и поспешил достать ей один из флаконов. Взяв его в руки, Гермиона невольно вспомнила о том зелье, что дал ей Снейп в больничном крыле, — оно было точь-в-точь в таком же.
— Это не волчье противоядие, — резюмировала она, не уловив знакомый запах.
— Снейп не приносит мне аконитовое зелье, — в подтверждении её слов кивнул Люпин и улыбнулся. — Это уловка для инспекторов. Они ничего не должны знать об эксперименте.
— Но Коулти сказал, что из-за моей настойчивости в порывах добраться до истины…
— Коулти ничего не знает о том, что ты задумала, — Ремус осторожно сжал её руку, в которой она держала флакон. — Дамблдор навешал ему на уши лапши о том, что ты боишься стать оборотнем и потому изучаешь возможные риски, — на его губы вернулась привычная усмешка. — Вообще-то это очень благородно, что ни он, ни Снейп не проболтались о нашей связи.
Глаза Гермионы расширились так, будто вот-вот готовы были лопнуть.
— Снейп в курсе?! — чуть ли не вскрикнула она.
Такого она себе даже представить не могла. Снейп — человек, который всеми возможными способами демонстрировал свою неприязнь, граничащую с ненавистью, в отношении Люпина, раскрывший его секрет и ставший самой главной причиной увольнения лучшего профессора ЗОТИ за энное количество лет в Хогвартсе, — этот человек согласился держать в тайне нездоровую и научно не описанную связь между взрослым оборотнем и студенткой? В это не поверил бы даже умалишённый!
— Ты… — Гермиона с трудом подбирала слова. — Дамблдор уверен, что Снейп нас не выдаст? Какие у него гарантии? По доброте душевной он только яд тебе в зелье подсыпать может.
Её замечание рассмешило Люпина, и ей самой от этого сделалось лучше. Сколько она не слышала его смех? Вечность?
— Северус, конечно, не большой любитель переводить бабушек через дорогу, — согласно кивнул Ремус. — Но Дамблдор ему доверяет. Знаешь, я сам до конца не знаю почему, но… может, он заинтересован в чистоте эксперимента?
Когда он озвучил её мысли, Гермиона была вынуждена согласиться. Самой вероятной из невероятных теорий было именно то, что Снейп согласился на это из любопытства. Её друзья обязательно бы уловили в его решении толику злорадства — «что ж, Дамблдор, если Люпин разорвёт девчонку на куски, мы точно будем знать, что он преступник». Впрочем, этому мог бы поверить Гарри и многие, чего уж там, студенты Хогвартса, но не Гермиона.
— Думаешь, он не считает это опасным?
— Ещё как, — Ремус вскинул брови. — Он до сих пор настаивает на том, чтобы в это время с нами был кто-то третий, кто смог бы тебя защитить.
— Нет!
Гермиона выпалила это раньше, чем осмыслила. А ведь, на самом деле, в предложении Снейпа был смысл. Всё, что она могла противопоставить ему, — только свою непоколебимую уверенность в прочности их связи. Было ещё одно: её собственное желание провести всё самостоятельно и… остаться с Люпином наедине. За время их предварительной подготовки она так привыкла к тому, что в Воющей хижине нет посторонних глаз, есть только они вдвоём и никто их не смеет тревожить. Но это положение звучало ещё менее обосновано, так что его не стоило даже озвучивать. Так что, если уж говорить критично об обстоятельствах предстоящего эксперимента, чего наверняка потребует зельевар, то из них двоих он был куда больше прав и объективен.
— Об этом мы ещё поговорим, — Люпин поспешил успокоить её мягкой улыбкой. — А сейчас тебе не пора идти? Я задержал тебя дольше, чем следовало.
Взглянув на часы, Гермиона огорчилась: она пропустила ужин и её отсутствие наверняка заметили. Она пообещала Люпину больше не исчезать и обязательно давать ему знать, если не сможет прийти. Их прощание в этот раз было каким-то поспешным и угловатым. Ей хотелось ещё раз обнять его — просто так, без всякой причины, как будто без этих прикосновений она не сможет заснуть. Но что-то заставило Гермиону опомниться. Что-то, какая-то рациональная струна в порванной скрипке её подсознания обожгла это желание. Нет, дело было уже не в связи оборотня и его наречённой. Всё стало гораздо сложнее, и Гермиона вдохнула это осознание с глотком свежего воздуха, выйдя из-под корней Гремучей ивы: она была абсолютно, необратимо и ужасно глупо влюблена в Ремуса Люпина.
========== Глава 7. “Проблеск надежды” ==========
До полнолуния оставалось три дня. К удивлению Гермионы, после первого и единственного разговора инспектор Коулти её не беспокоил. Более того, на пару дней он совсем исчез из Хогвартса, а затем появился всего пару раз, да и то ограничился одним приветствием. Вид у него был удручённым. Неужели Дамблдор вправил мозги его отделу? Такая гипотеза казалась слишком невероятной, но Гермиона не исключала влияние директора хотя бы в минимальной степени.
С Люпином периодически возникали трудности. Вернее, это были лишь короткие заминки его совести, когда в нём просыпалось прежнее ощущение второсортности. Как бы Гермиона ни боролась с этим, сколько бы ни объясняла, в его словах всё равно иногда проскальзывали сомнения в необходимости доказательств своей безопасности для общества.