В своей почти прошедшей уже жизни, Василий ничего такого интересного не находил, но ему нравился неподдельный интерес Варвары и он с удовольствием отвечал на ее вопросы.
- Для чего ты пошел в легионеры? – С интересом поглядывая на Василия, спросила Варвара. – Неужели не страшно? Вон сколько дырок у тебя, а ведь могли и убить.
Из-за жары, Василий находился вечером в избушке с голым торсом, как ему посоветовала Варвара, поэтому вся легионерская атрибутика была, как говорится, на виду.
- За это деньги платят. – Усмехнулся Василий. – А я больше делать ничего не умею. Меня этому с детства учили. А убить? Убить могут где угодно. Ты что забыла, что мы сюда не на рыбалку приехали?
- Я слышала, ты человека покалечил. Зачем?
- Так сразу всего не объяснишь. По закону вашей страны, да, я преступник. И скорее всего мне не стоило проявлять такую жестокость. Но это я теперь так думаю, спустя какое-то время, а тогда я был эмоционально возбужден и разгневан, находясь, как говорят юристы, в состоянии аффекта. Я ведь не был на родине больше двадцати лет и то, что я здесь увидел, мне не понравилось. И не потому, что я приверженец западного образа жизни. Отнюдь, мне тоже многое там не нравится. Я ожидал увидеть здесь ту страну, которую я оставил, уезжая на Запад и которую я помню.
- Я не помню ту страну, о которой ты говоришь. Вернее, почти не помню. – Варвара подлила в кружку Василия крепкого, горячего чая и пододвинула берестяной туесок с медом.
- Ну, еще бы, Варвара, ведь у нас разница в возрасте, наверное, лет пятнадцать, а может и больше.
- Ну, не будем уточнять, а то ты, Вася, тогда мой возраст узнаешь. – Рассмеялась Варвара, хлопнув Василия по лбу ладошкой.
- Вот ты, Варвара, рискнула бы сейчас ночью пойти гулять по городскому парку?
- Думаю, что это безрассудно.
- А почему? Ну хорошо, ты опаздываешь. И решив сократить путь пойдешь через неосвещенный парк?
- Думаю, что нет.
- Вот видишь. А я помню времена, когда человек, даже не задумываясь, пошел бы.
- Я помню времена, когда можно было чужого ребенка угостить конфеткой, взять за руку чтобы помочь отыскать его маму и быть уверенным, что тебя не обвинят в педофилии.
- Я помню времена, когда милиционера можно было встретить идущим пешком по улице. Ты хоть раз такое видела?
- Не припомню. – Рассмеялась Варвара. – Сейчас же все на машинах ездят. А вообще-то наблюдение интересное.
- В мое время все милиционеры пешком ходили. Более того, любой человек мог запросто подойти к нему с любым вопросом и получить вежливый ответ.
- Я помню, когда милицию уважали, и дети мечтали стать милиционерами. Вот вы помните стишок про дядю Степу?
- Смутно.
- А в моем детстве его знали наизусть. Сергей Михалков написал, вы в курсе?
- Я знаю Никиту Михалкова, ну, не лично, конечно. – Усмехнулась Варвара.
- А это папа Никиты Сергеевича. Он, между прочим, был автором текста Гимна СССР и Гимна Российской Федерации. Гениальный человек был; писатель, поэт, военный корреспондент, драматург. А какие он детские книжки писал! – Улыбнулся Василий.
- Я тебя спросила, не страшно воевать-то?
- Ну как не страшно. Страшно конечно. Страх преследует человека с момента его рождения и до самой смерти. Можно его по разному называть; испуг, паника, тревога, но прежде всего это сигнал опасности и только благодаря ему человек порой и остается жив, прислушавшись к этому сигналу. В Южной Африке я встречал человека, страдающего очень редким генетическим заболеванием, «Урбаха-Вите» называется. У людей страдающих синдромом «Урбаха-Вите», начисто отсутствует чувство страха. Это редчайшая болезнь. За весь период, как это заболевание стало известно широкому кругу медиков, было зарегистрировано всего лишь около четырехсот случаев этого заболевания. В основном в Африке. Так вот, я вам доложу, это горе, а не радость. Человек вообще не знает что это такое – страх. Он похож на сумасшедшего и без внимательного опекуна шагу шагнуть, не может, чтобы не подвергнуть себя реальной опасности. Он может взять в руки ядовитую змею, с голыми руками пойти охотиться на тигра или просто шагнуть в пропасть. Причем остальные все эмоции, такие как радость, грусть или любовь сохраняются у этих людей в полном объеме. Так что страх, Варенька, это благо, дарованное нам, чтобы не умереть, не дай бог, от элементарной случайности.