Варвара вдруг встрепенулась, напряглась, вскочила из-за стола и накинув на себя полушубок, выскочила на улицу. Василий в недоумении тоже принялся одеваться.
- Что случилось, Варвара?
Она стояла, наклонив голову, к чему-то словно прислушиваясь.
- Вертолет. – Наконец выпалила она. - Уходить надо. Одевайся и оружие бери. – И бросилась в дом одеваться.
- Вертолет здесь не сядет, если только десант. Тогда надо сдаваться. Не будем же мы по людям стрелять.
- А тогда, в лесу, ты в кого стрелял? – Крикнула Варвара.
- Вертолет может сесть только там, на поляне, где мы лодку провожали. Но тогда эти люди должны знать, где мы находимся.
- Точно. – Варвара подняла руку. – Он там и сел. Давай в лес, если что, уйдем. Лишь бы собак не было.
Зайдя в тайгу, но, не углубляясь дальше, они залегли за поваленную лесину и стали ждать. Лужайка, на которой располагался домик, отсюда была как на ладони. И подойти туда незамеченным не представлялось никакой возможности.
Минут через пятнадцать в лесу послышался хруст сухих веток и сучьев. Было очевидным, что идущий сюда человек специально шумел. Василий и Варвара переглянулись и в туже секунду на их лицах, заиграла радостная улыбка. По тропинке к избушке вразвалочку, пиная ногами сучки и прошлогодние сосновые шишки, насвистывая, шел Череп.
Глава 37
Весь путь от таежной заимки до дачи Дорохова занял чуть больше полутора часов и когда Василий с Варварой входили в гостиную там все их уже с нетерпением ожидали.
Надо признать, что в обед, водочки генерал с профессором, все-таки по грамульке приняли и теперь находились в состоянии иронического благодушия, покуривая сигары привезенные генералом в качестве сувениров.
Василий, войдя в комнату, молча кивнул всем головой и только потом огляделся. Он был предупрежден, что ему, вероятно, придется столкнуться с уже знакомыми людьми.
Действительно, он сразу выделил среди собравшихся, в этой комнате, седого генерала, Александра Павловича Прохорова, деда потерпевшего по своему уголовному делу.
Остальные были ему незнакомы. Впрочем, пробегая глазами по физиономиям присутствующих, он споткнулся на Коршунове. Легкая тень воспоминаний мгновенно пробежала по его лицу.
- Капитан Федор Коршунов? Разведшкола КГБ, 1988 год?
- Так точно, только теперь полковник ФСБ в отставке. Я тебя помню как лейтенанта Василия Шатрова. А теперь ты, Отто Шварц?
- Да, сержант Французского Иностранного Легиона, тоже, кстати, в отставке. А теперь вот еще и в бегах. – Рассмеялся Василий.
- Про твои подвиги в России мы уже изрядно наслышаны. Надо теперь как-то выпутываться из этого дерьма.
- Вас же еще обвиняют в убийстве двух человек и покушении на убийство третьего человека, а это преступление серьезное, там санкции вплоть до пожизненного заключения. – Включился в разговор Дорохов. – Я бывший опер из Главка МВД, мы вот все вместе расследуем это дело в качестве частных детективов. Сразу предупреждаю, вы не обязаны отвечать на наши вопросы.
- Но тогда вы обязаны задержать меня и сдать вашим правоохранительным органам. Так? – Снова рассмеялся Василий.
- Ну, ты же все понимаешь. Сам человек военный. – Пожал плечами Федор. – Вообще-то мы на твоей стороне и знаем, что тебя подставили.
- Я вас понял. Задавайте вопросы.
- Если позволите то, пожалуй, начну я. Зовут меня Цезарь Моисеевич. Я адвокат.
Долго, очень витиевато и пространно формулировал и уточнял свои вопросы Цезарь Моисеевич, строя в своем адвокатском воображении, вероятно, только ему одному известные планы и комбинации.
- Пусть поговорят, нам с тобой и так все ясно. – Шепнул генерал профессору. - Пойдем лучше коньячком освежимся, я видел там люди Виталия Ивановича, до хрена коньяка, притащили.
Выходя, генерал примирительно похлопал Василия по плечу, как бы говоря. – Мы с тобой, не переживай.
***
- Если честно. – С жаром выкрикивал генерал, когда они, уединившись с профессором на кухне, врезали по рюмахе. – Мне перед этим Шатровым стыдно. Я ведь на суде требовал самой максимальной меры наказания. Как дурачок в парадный мундир вырядился. Звезда героя на груди, метал там гром и молнии, баран старый. Я ведь тогда не знал, как на самом деле-то было, это сейчас мне Цезарь Моисеевич все рассказал. Позор, позор. Я хочу с внуком поговорить, вот в присутствии всех этих людей. Хочу ему в глаза посмотреть. Как он, мой внук, на которого я такие надежды возлагал, мог так поступить с человеком который ему не-то что в отцы, в дедушки годится. Ну, я понимаю. - Горячился старый генерал. – Вспылил, разозлился, нагрубил, ну даже ударил или избил. Но так поступить; унизить, оскорбить, опустить человека просто так, ради хохмы. Я этого не понимаю. Жаль, что этот Легионер ему яйца не оборвал, чтобы такие мудаки больше на свет не появлялись.