- Ты где ходишь? – Закричал Сивый, завидя Цезаря Моисеевича. – Иди, накатим, старина. Ты что? Случилось что-то?
Цезарь Моисеевич и впрямь был какой-то сам не свой. Бледный, с красными глазами, которые он постоянно прятал и отводил в сторону, а когда он схватил первую попавшуюся рюмку и выпил, его рука ходила ходуном. Он ничего не ответил, только подошел к дверям и поманил кого-то рукой.
В дверь осторожно протиснулся Кабан и молча обвел всех взглядом.
- Да вы что? Язык что ли проглотили? – Заорал Сивый, вскакивая.
- Там, это… – Залепетал Кабан. – На тридцать втором километре машину подполковника. – Он глянул на Степана. – Из автоматов расстреляли. Мы сейчас ехали из города, там полиция, кругом оцеплено, все ментовское начальство там. Ну и черный мешок застегнутый, в сторонке лежит. Мы спросили у «пэпээсников» - говорят, убили подполковника.
- Вот это да! Где это видано? Своих мочат. Поужинали. - Сивый оттолкнул тарелку. – Поехали, может еще успеем.
***
На тридцать втором километре трассы Белоярск - Чудногорск, действительно, было много полиции. Машины ГИБДД, с обеих сторон блокируя место происшествия, контролировали движение редкого в эту пору автотранспорта, где огороженная, желто-черной лентой, сиротливо стояла изрешеченная старенькая «Ауди». Служебная машина временно исполнявшего обязанности начальника ОСБ. Сам он, вероятно, лежал чуть поодаль в черном пластиковом мешке. Вся дорога была усеяна стреляными гильзами калибра 5,45. Среди оперов и криминалистов, работающих в оперативно-следственной бригаде, было много и праздно шатающегося начальства. Так присутствие генерала Васнецова если и можно было как-то оправдать, то уж что здесь делал полковник Мусаев, представляющий совершенно другое ведомство, у всех вызывало недоумение и вопросы.
Степан Дорохов, поймав на себе вопрошающий взгляд генерала, решил подойти.
- Здравия желаю, товарищ генерал.
- Привет, Дорохов. Ты каким образом здесь? – Генерал не подал Степану руку, хотя знакомы они были давно и черная кошка, никогда между ними не пробегала.
- Николай с моей дачи ехал. А что оперативники в лесу делают? Его же в машине застрелили?
- Не совсем. Его не застрелили. Он погиб от взрыва гранаты именно на том месте. А ты-то как об этом узнал? – Прищурился Васнецов.
- В город ехали.
- Ну да, ты же у нас пенсионер. Время у тебя не нормировано, что хочешь, то и делаешь. Вон у тебя компания-то какая. – Генерал скривил физиономию. – С бандитами дружишь.
- Что-то кажется мне, что Мещерякова убили совсем другие бандиты, с погонами. И какого хрена УФСИН, здесь отирается?
- Это, Дорохов, не твое дело, кто и зачем здесь отирается. Вот ты, что здесь отираешься? Смотри Степан, я не только могу твою лавочку детективную прикрыть, но и пару статеек УК тебе нарисовать. Защитника у тебя ведь больше нет? – Ухмыльнулся он. Но видимо сообразив, что ведет себя не надлежаще не к месту, и не ко времени, посуровел. – Езжайте, гражданин Дорохов, счастливого пути.
- И вам не хворать, гражданин начальник. – Мрачно ухмыльнулся Степан и направился к своей машине.
***
После отъезда Степана и Сивого на место гибели Мещерякова, так хорошо начинавшийся ужин был скомкан. Желания пить и есть у всех пропало и еще посидев и помолчав какое-то время, стали расходиться по отведенным им местам. К счастью, комнат в коттедже Дорохова было предостаточно и профессор, на правах особо приближенного друга, хорошо ориентировавшегося в этих хоромах, без труда разместил всех. Прибрав со стола, ушла Варвара, которой он по ее же просьбе отвел небольшую комнатенку рядом с кухней.
- Если что, вот здесь есть что покушать, и закусить. – Варвара указала на сковородки и кастрюльки стоящие на плите. – Я вообще-то не скоро усну, если усну вообще. Так что не стесняйтесь. Могу встать и разогреть.
- Идите, Варвара, отдыхайте. Если что-нибудь понадобится, я вам постучу. – Профессор вернулся в гостиную.
Федор уже разжег камин и вместе с Цезарем Моисеевичем и профессором, устроившись возле него с бутылкой виски, молча курили глядя в огонь.
- А я ведь его сегодня обидел. – Вдруг промолвил Цезарь Моисеевич. – Никогда себе этого не прощу.
- Все мы иногда кого-нибудь обижаем. – Ни к кому не обращаясь, констатировал профессор. – И нас ведь тоже обижают, и порой даже очень близкие люди.