Эти слова изумили. Никогда раньше не встречал композиторов вживую и, признаюсь, мало разбирался в музыке. Почему-то мне казалось, что все композиторы — мужчины. Это, конечно, глупый стереотип, и я осознаю это. Даже в двадцать первом веке женщины продолжают сталкиваться с шовинизмом. Хотя на законодательном уровне мы давно достигли равенства. Подобные, казалось бы, незначительные мысли все еще остаются Ахиллесовой пятой нашего времени.
— Никогда не думал, что музыка может быть такой, — признался я.
— К-какой такой? — то ли легкий порыв ветра, то ли мой пристальный взгляд заставил Алису еще больше укутаться в пиджак.
— Говорящей, — не долго думая, пояснил. — Она как будто говорила со мной.
— Рада это слышать, — вдруг улыбнулась Алиса, но в ее глазах застыла боль. — Кажется, я написала ее именно с такой целью. Хотела... Чтобы меня наконец услышали.
— И что же, твое желание исполнилось? — не знаю почему, но я очень хотел это узнать.
— Не уверена, — с тоской выдала девушка. — Это было слишком давно. Я уже плохо помню… Но думаю, что даже если бы услышали приватно поняли.
— А что по-твоему они поняли?
— Лишь только то, что я талантливая пианистка, — холодно протянула Алиса, в ее теплом взгляде застыл лед. — Сердцу, что известна лишь жестокость, не дано понять боль других. Вам ведь тоже прекрасно известно об этом, синьор?
Она будто видела все насквозь, но не смела сознаться. И от этого моя кровь кипела все сильнее. Присутствие этой девушки будоражило.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три, — уже раздраженно выплюнула она, наш разговор ее явно утомлял. — И что вам это дает?
— Многое, очень многое, — сердце предательски дрогнуло. Моя сестра старше этой девушки на четыре года, но между ними тянулась пропасть длиною в целый век.
Не нужно обладать особой наблюдательностью, чтобы понять это. Цветок, растущий в темноте, или цветок, выросший под палящим солнцем. Разница между ними весьма существенна.
— Вы так и не ответили, чего вы хотите от меня, синьор? — если бы не вопрос Алисы, я точно просверлил в ней дыру своим взглядом.
И все-таки, как же ей не шло ее имя.
— Аличе, — зачем-то озвучил я свои мысли.
В глазах девушки возник немой ужас, она запуталась в собственных ногах и едва не потеряла равновесие.
— Так бы звучало твое имя на итальянском, — пояснил я.
— О-откуда вы… — начала было девушка, но ее перебил вдруг возникший на террасе Сантино.
— Рик, где тебя черти носят? Мы все уже собрались, — возмутился он, но как только увидел рядом со мной Алису, тут же исправился. — Эм, простите, Дон, я хотел сказать, что встреча уже началась.
Тотальная ошибка номер два.
Я собирался заткнуть Сантино, но не успел даже открыть рот, как Алиса стянула с себя мой пиджак и пустилась прочь, едва не сбивая с ног консильери. Вот же черт.
— А она быстрая, — рассмеялся брат, провожая девушку взглядом.
— Если она сбежит... Тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю! — рявкнул я на него и направился следом за Алисой.
И снова ситуация повторялась. Я выискивал ее взглядом по всему главному залу. Только на этот раз музыка не играла. Эта девушка… Откуда в ней такое рвение к бегству? Я в ярости бросил свой пиджак на пол, когда заметил, что за роялем никого нет. Она сбежала, точно сбежала. На первом этаже ее нигде не было.
— Риккардо, друг мой, — хриплый голос Майкла Дэвиса неожиданно возник рядом со мной.
Конечно же! Майкл Дэвис. Ему точно известно, где она может быть.
— Привет, Майкл, — оскалился я, чем сразу напряг мэра Лос-Анджелеса. — Ты случайно не знаешь, куда ушла Алиса?
— Алиса? — удивился мужчина. — О ком ты, я не знаю никаких Алис…
Его ответ заставил вены на моем лбу надуться.
— Я говорю про пианистку, которую ты привез из Лос-Анджелеса. Ее ты тоже не знаешь? — угрожающе протянул я.
— Ааа! — занервничал Дэвис. — Так ты про Аличе говоришь! Она только что ушла, сказала, что ей стало плохо. А что, понравилась тебе?
Слова Майкла совсем не позабавили.
Он сказал Аличе. Так ее действительно звали так, но почему она соврала мне?
Потому что ей известно, кто ты такой: подсказывал внутренний голос.
Она не хочет быть как-то связана с твоим миром, Рик. Дело лишь в этом.
— Видел, как вы поднимались наверх, — никак не унимался мэр. — Понимаю, она милая девушка, к тому же итальянка. Вы наверняка нашли с ней… Общий язык.
— Что ты сказал? — не верил я услышанному. — Она итальянка?