— У тебя приступ? — испуганно спрашивает он. — Мне вызвать скорую?
— Т-ты убьешь меня? — из-за слез все размыто, и я не могу разглядеть ничего. Лишь чувствую, как тело Риккардо напрягается от моего вопроса. — Если д-да, то с-сделай это быстро, пожалуйста.
— Что? С чего ты вообще взяла это? Я похож на того, кто трогает женщин? — возмущается он, но за его возмущением я слышу грусть.
— Я знаю, кто ты, — поднимая голову с вызовом, произношу: — А ты знаешь, кто я.
— И кто же ты? — все еще недоумевают мужчина. — Алиса или Аличе? Почему ты убежала и почему ты думаешь, что я убью тебя?
Подождите, он что не видел? То есть он правда не смотрел мой паспорт? Поверить не могу. Значит, он не…
Резким движением я выхватываю документы у мужчины и несусь в сторону открытого окна. Ночное Тирренское море смотрит на меня и бьет волнами о скалы. Я заношу руку и со всей силы кидаю в него паспорт. Если это мой единственный шанс выжить, я готова распрощаться со своей личностью, я готова притвориться кем-то другим, лишь бы прожить еще чуть больше.
— Что ты… Зачем ты это сделала?! — оттаскивая меня от окна, будто бы я могла выпрыгнуть следом, кричит Риккардо.
Я все еще чувствую боль в груди, все еще отчетливо ощущаю страх, но теперь у меня появился шанс… Призрачный, но шанс.
— Е-если н-не для того, чтобы у-убить, тогда для чего т-ты пришел з-за мной? — мой голос звучит как шепот. Каждое слово дается с трудом.
— Я хочу тебя, — уверенно произносит Риккардо Кастелано. — Хочу, чтобы ты была моей.
Я хочу тебя… Хочу, чтобы ты была моей.
От его слов тело покрывается мурашками, я столбенею. Почему? За что? Не может этого бы…
— Аличе! — отрывистый крик мужчины это все, что я слышу, прежде чем провалиться в темноту.
***
Мое пробуждение чем-то напоминает сонный паралич. Я пребываю в сознании, но не могу открыть глаза. Их будто удерживают невиданные силы, призывая избегать реальности. Яркий свет бьет по лицу, когда с тихим стоном я наконец нахожу в себе силы сопротивляться и отворяю веки. Большая светлая комната, обои с нежными цветами, мягкие простыни, окна с белыми шторами в пол и верандой. Все в этом месте говорит о спокойствии, но мне все равно будто нечем дышать. Я сажусь на кровать и как минимум дюжина подушек начинает падать с нее вслед за моими движениями. Добрые тридцать секунд пялюсь на это зрелище, искренне не понимая, к чему такая роскошь, а затем вижу стакан с водой на прикроватной тумбочке. Жажда одолевает мгновенно. Я тяну руку к сосуду, чтобы ее утолить, но тут же вскрикиваю от боли и резко поворачиваю голову. Капельница падает с грохотом и эхом разносится по комнате. Смотрю на свою руку и вижу небольшой синяк от иглы. Чем меня напичкали? Почему так хочется пить?
Дверь в комнату стремительно открывается, и я вижу женщину преклонных лет. Она обеспокоенно смотрит сначала на меня, потом на упавшую капельницу, а затем кричит кому-то в коридоре:
— Вызови доктора и сообщи Дону, что она проснулась.
Ей молча подчиняются, и я слышу удаляющиеся шаги. От этого звука по моему телу словно пробегает ток. Взгляд начинает метаться по комнате, ища пути к отступлению, но спокойный голос женщины прерывает попытки:
— Ты спала трое суток, как себя чувствуешь? — она поднимает капельницу с пола и обходит кровать, чтобы подать мне стакан с водой. — Не тошнит?
Я жадно выпиваю воду и настороженно смотрю на женщину.
— К-кто вы? — мой голос охрип, будто бы я не разговаривала целую вечность.
— Меня зовут Джианна Кастелано, я мать Дона Риккардо, — уверена говорит она. — Он просил меня приглядеть за тобой, на тот случай если ты проснешься. Тебя зовут, Аличе, верно?
— Д-да, синьора, — нехотя говорю я, поражаясь тому, как же сильно эта женщина отличалась от своего сына.
Вместо янтарных холодных глаз, светло-голубые — полные теплоты и нежности. Вместо черных волнистых волос — пшеничные и идеально прямые. Светлая кожа, хрупкая фигура. Она ощущалась меньше, осторожнее и безопаснее. В голове не укладывалось, что такая женщина могла быть матерью такого монстра, как Риккардо Кастелано.
— Тебе нужно быть под капельницей еще какое-то время. Сейчас придет врач и поставит новую, — пролепетала синьора Кастелано, и ее голос настолько располагал к себе, что я сразу забыла все мысли о том, что в капельнице могли быть наркотики.