Я промолчала.
— Чтобы ты ни предприняла, в любом случае я сразу же узнаю об этом. На Сицилии даже мыши не передвигаются без моего ведома, так что избавь меня от своей любимой игры в догонялки. Ты не сможешь уйти, пока я тебе этого не позволю.
И все это было сказано без ярости и угроз, лишь с холодной решимостью и полной уверенностью в своей правоте.
— Все это я уже слышала, — мой разум отключился. Я замерла, теряя связь с реальность, теряя облик мужчины из виду. В один миг он расплылся и стал таким не осязаемым. Я будто бы зависла в воздухе, прямо над этой кроватью и видела лишь одну себя со стороны. — Конечно, это должно было повториться.
Мои губы двигались сами собой, как в бреду. На улице стоял день, но я уже давно пребывала в темноте ночи.
«Это все сон, просто сон, Аличе», — давно забытая мантра напомнила о себе навязчивым эхом.
Меня оглушал этот звук, я не слышала ничего, кроме него.
— Аличе? — взволнованно выкрикнул Риккардо прямо надо мной. — Что с тобой?!
Но я по-прежнему парила в воздухе и не могла пошевелить губами. Тысяча непонятных картинок возникали перед глазами. Они сменялись с такой скоростью, что оставались неразборчивыми. Руки начали гореть, легкие заполнило обжигающим воздухом. Меня начало трясти.
— Аличе! Аличе, ты слышишь меня?! — я почувствовала, как руки Риккардо коснулись моих плеч с обеих сторон.
Из горла вырвался немой крик, а по щекам потекли ледяные слезы.
— Проклятье, где носит этого доктора?! — разъяренно выкрикнул мужчина.
И я начала задыхаться.
— Аличе, дыши, — его лицо побелело от ужаса, мое начало синеть. — Дыши, не переставай дышать.
А я парила над кроватью и не могла заставить свое тело сделать что-либо. В один миг мне было страшно, в другой я ничего не чувствовала. Не менялось лишь одно — я продолжала задыхаться.
Когда в глазах начало темнеть, дверь снова распахнулась. Я слышала, как яростно орал Риккардо на кого-то, а потом мне что-то вкололи в плечо. Мое тело тут же обмякло, и я сделала судорожный вдох.
— Смотрите на меня, мисс, — седой мужчина в белом халате привлек мое внимание, и я в ужасе следила за каждым его движением. — Я считаю до четырех — вы вдыхаете. Потом снова считаю до четырех, и вы задерживаете дыхание. А затем медленно выдыхаете на «четыре». Вы меня услышали? Если да, кивните.
Я кивнула и начала дышать под его счет. Боль в легких постепенно исчезала, заставляя откашливаться. Но я дышала и дышала, внимательно слушая голос врача. Когда мое дыхание успокоилось, доктор перестал считать и обеспокоенно спросил:
— Вы с нами, синьорина? Хорошо меня слышите?
Я снова кивнула, ощущая как к горлу начинает подступать тошнота.
— Принесите таз! — выкрикнул врач кому-то в коридоре.
Через минуту таз уже стоял передо мной, и меня во всю рвало.
— Что с ней? — убирая волосы с моего лица, потребовал ответа у доктора Риккардо.
— Не могу утверждать с точностью, потому что это не моя специализация, Дон, но, кажется, у синьорины были признаки диссоциации. Очень похоже, что у нее случился аффективно-шоковый ступор...
— Из-за чего? — ответ Дона явно не удовлетворил. — Почему у нее случился этот… Ступор.
— У диссоциации много причин. Самая распространенная — это психотравмирующее событие . Какое именно и из-за чего оно возникло, определить не смогу. Это под силу только психиатру, — «обрадовал» Риккардо док.
— Я понял, найди мне такого врача, — приказал Дон. — Как можно скорее, и, надеюсь, он обеспечит нам полную конфиденциальность.
— Конечно, Дон. У меня есть один знакомый, который как раз таки специализируется на подобных… Отклонениях, но вам нужно посоветоваться с синьориной. Готова ли она к подобному лечению, — и после своих слов мужчина с намеком посмотрел на меня.
Я же, все еще пребывая в аффективно-шоковом ступоре, как его охарактеризовал доктор, не нашла, что сказать.
— Синьорина, могу я узнать у вас кое-что по поводу вашего состояния? — максимально деликатно поинтересовался врач.
— Я-я н-не хочу говорить в присутствии, Дона, — лицо Риккардо тут же исказилось. Ему несомненно не понравились мои слова.
— Я останусь здесь, — как и ожидалось беспрекословно заявил он.
— Т-тогда я не скажу ни слова, — прийдя в себя, парировала я.
Ноздри Риккардо Кастелано раздулись от холодной ярости, но он не стал больше возражать и молча покинул комнату, бросив свой последний взгляд на меня.
— Что вы хотели знать, синьор? — уже более уверенно и без заиканий спросила я.
— Могу я узнать, что послужило причиной возникшего у вас состояния? Не думайте, я не пытаюсь сейчас залезть к вам голову, просто хочу знать, чего следует избегать, чтобы оно больше не повторилось.