— Ну чего ты встала? Иди уже на свое место! Надо же было родиться такой одаренной, но такой тормознутой.
Я обошла Диего и даже натянула некое подобие улыбки. Он считал меня одаренной, даже несмотря на то, что я его раздражала.
— Привет, Аличе! — незаметно подкрался ко мне скрипач Стив из-за спины, и я вздрогнула. — Сегодня ты опять солируешь?
— Ага… Привет, — не стала я поддерживать диалог с коллегой и молча направилась к своему фортепиано.
Краем глаза отметила растерянность на лице парня, но не стала заострять на этом внимание. Ноги болели сильно. Кажется, я стерла их в кровь, но наклеить пластырь уже не успею — спектакль вот-вот начнется. Я бросила портфель на скамью и начала доставать оттуда ноты, хотя, по сути, в них не нуждалась. Сегодняшнюю симфонию знала наизусть, но перестраховаться все равно стоило.
— Аличе, соберись! — слегка толкнул меня Диего. — Знаю, что не подведешь, но выпей хотя бы воды. Ты еле дышишь, бежала что ли?
Я не бежала. Я нервничала.
— Д-да, простите, я сей-сейчас с-соберусь, — моя речь кардинально менялась каждый раз, когда мне приходилось поддерживать контакт с людьми.
От рождения я не была заикой и не страдала от заниженной самооценки. Я также спокойно разговаривала наедине с собой. Это сейчас прозвучало ненормально, да?
— Пять минут до готовности, — оповестил весь оркестр Диего и наконец покинул меня, чтобы занять свое место дирижера.
Поскорее бы все началось и закончилось. Я села за фортепиано, выпила воды и размяла пальцы. Затем разместила ноты на пюпитре и долистала до нужной страницы.
Свет на сцене мягко освещает клавиши. Наклоняюсь вперед, готовясь к началу.
Мгновение — дирижер поднимает палочку. Время замирает. Я чувствую, как музыка проникает в каждую клеточку моего тела. Звучит первый аккорд, не просто звук: мой личный наркотик, мой необитаемый остров, моя тихая гавань.
Симфония начинается с легкой мелодии струнных, и я позволяю себе погрузиться в нее. Флейты наполняют воздух трепетом. К ним присоединяются деревянные духовые. Я ощущаю их звучание в сердце и готовлюсь к тому моменту, когда фортепиано сольется с оркестром в единое целое.
Когда мой пассаж наконец звучит, я чувствую, как пальцы скользят по клавишам, и каждая нота становится частью меня. Тело само движется навстречу музыке. Закрываю глаза и наслаждаюсь моментом, стараясь не замечать сотни лиц вокруг. Время летит незаметно, одна мелодия сменяется другой. Оркестр затихает, предупреждая о том, что сейчас прозвучит моя сольная партия. Я открываю глаза и набираю полную грудь воздуха.
Ты одна, Аличе, вокруг никого нет, — мысленно успокаиваю себя я.
Пот стекает со лба, и я сосредотачиваюсь на мелодии сильнее прежнего. Песня одинокого фортепиано минором проносится по залу и заставляет плечи напрячься. Но я отдаюсь этой музыке и тут же расслабляюсь.
Все вокруг замерло и не имеет значения. Лишь только я и клавиши. Лишь только я и фортепиано.
— Умница, Аличе, — довольно произносит Диего во время антракта. — Ты как всегда была превосходна. Уверена, что не хочешь начать свою сольную карьеру?
— Уверена, — твердо произношу я. — Думаю, в оркестре мне с-самое место.
— Твоя правда, — отмахивается Диего и удаляется в сторону выхода.
За ним следуют остальные музыканты. Я дожидаюсь момента, когда все покинут оркестровую яму и тянусь к портфелю. В последний раз оглядываюсь по сторонам и, удостоверившись, что на меня никто не смотрит, достаю таблетки. Недолго думая, выпиваю их залпом.
Возможно, мой мир крошечный. Возможно, в нем нет для других ничего особенного. Но я все равно собираюсь оставаться в нем. Потому что только так я смогу выжить.
Глава 2
Аличе
Нежный бархат черного платья щекочет кожу. Я несколько раз провожу по нему пальцами, наблюдая за забавными узорами, которые остаются. Сейчас, стоя перед зеркалом своего дома, я спокойна, но уже точно знаю: как только ступлю за дверь, все вмиг изменится. Будь моя воля — вечность сидела бы дома. Лос-Анджелес — прекрасный город, но по сравнению с родной Джелой очень многолюдный. Я все еще не могу привыкнуть к толпе, хотя живут тут уже больше четырех лет.