— Аличе, твой итальянский! — ахнула Мими. — Ты откуда-то с Юга? Сто лет не слышала такого акцента.
— Мими, — предупреждающе протянула Джианна. — Тебе не стоит поднимать эту тему в нашем доме.
Другого ответа я и не ожидала. Юг давно враждовал с Cosa Nostra. Их конфликт по сей день забирал сотни жизней. Только слепые и глухие на Сицилии не ведали об этом.
— Думаю, я-я проголодалась, — решила сменить неприятную тему. — Вы что-то г-говорили о смузи?
Елена и Мими обрадовались моей инициативе и тут же чуть ли не вприпрыжку повели за собой на кухню. Как оказалось, экспертом в смузи была только Елена. Мими, к великому сожалению местной кухарки, пихала в блендер все, что ей попадалось под руку: сырые яйца, ягоды, шпинат. Думаю, говорить не следует, что ее чудесное блюдо мало кто захотел пробовать.
Весь день мы провели на кухне. Девушки все время пытались меня отвлечь от мрачных мыслей. Елена оказалась отличным поваром, а Мими активным собеседником. И хоть они и не проявляли никакой вражды ко мне, я всем телом ощущала чувство надвигающейся опасности. Мне было страшно, порой я вовсе замирала, игнорируя все и всех вокруг. Озадаченные и сочувствующие взгляды жителей этого дома не заботили. Все это казалось лишь неправильным, я не должна быть тут. Я должна быть в Лос-Анджелесе. Играть в оркестре, сочинять музыку, бегать по многолюдным улицам, доедая свой завтрак на ходу. Но вместо всего этого я находилась здесь, на такой ненавистной мне Сицилии. Среди всех этих людей, игнорировавших мир, в котором живут, и молча соглашавшихся с его жестокостью.
Вечером Мими, уставшая от беспрерывной дневной готовки, предложила нам переместиться в местный домашний кинотеатр и посмотреть пару серий «Отчаянных домохозяек». В меру приличной Елене не очень понравилось ее предложение, но спорить с золовкой она не решилась. Поэтому, вот уже третий час я тупо пялилась в большой экран и думала лишь о том, как мне сбежать из этого дома.
В какой-то момент девушки начали о чем-то очень усердно спорить и я, пользуясь моментом, решила покинуть их. Уже через пять минут я сновалась по всему особняку в поисках хотя бы одного неохраняемого выхода, но солдаты Риккардо стояли даже у окон, а значит, это была бесполезная идея. По крайней мере, сейчас, когда Дон не намерен меня отпускать. Уверена, совсем скоро я ему надоем и смогу найти лазейку. А пока что мне остается только изучать дом, чтобы точно знать, куда бежать в случае чего…
Спустившись на этаж вниз, я вижу уже знакомый парадный зал. Сейчас он пустует и духа недавнего праздника в нем совсем не осталось. Лишь одинокий рояль и завешанные шторы. Воистину, если бы тогда я знала, чем обернется моя игра на любимом музыкальном инструменте, никогда бы за него не села. Провожу пальцами по балконным перилам. Помпезному особняку босса сицилийской мафии мог бы позавидовать сам президент. Не в силах противостоять своим желаниям, я иду к белому роялю и после того, как долго рассматриваю его, начинаю играть первое, что придет в голову.
В пустом зале раздается эхо мелодии. Мои все время напряженные плечи тут же расслабляются. Я улыбаюсь внутреннему саду, который тут же расцветает во мне с первым аккордом. Растворяться в музыке мне приходилось не впервой. Она была моим личным психотерапевтом. Матерью, вовлеченной в проблемы своего ребенка. Мне никогда не приходилось с ней скучать.
Душа требовала минора, но я играла исключительно в мажоре. Ну знаете, как тот самый весельчак — «душа компании», который обычно громче всех смеется, но на самом деле прячет за улыбкой самую глубокую боль. Я не общительный человек. Вернее, у меня совсем нет друзей, но я тоже прячу свою боль за веселыми аккордами. Я тоже мелодично, но все же смеюсь, потому что боюсь, что кто-то однажды по-глупости своей решится залезть прямиком в душу и захлебнется там… Вместе со мной.
— Мне кажется, я уже привыкаю видеть тебя здесь, — прозвучал насмешливый голос Риккардо над моей головой.
Я не обернулась и даже не вздрогнула, а просто продолжила играть, гордо задрав голову.
— Такая версия Аличе мне нравится больше всего, — довольно произнес мужчина, а затем встал передо мной, прислонившись к роялю.
— Ты не знаешь меня, — после каждого произнесенного слова движения пальцев становились более резкими, недвусмысленно намекая Риккардо на мое раздражение.
— Я бы не был в этом так уверен, — хмыкнул он и продолжил наблюдать.
— Приставил охрану, чтобы я не сбежала? — продолжала играть я все также резко, но без единой фальшивой ноты. — Собираешься держать меня тут вечно?
— Почему бы и нет, — нисколько не раскаиваясь, заявил он.