Рога оленя медленно выскользнули из тени леса в степной свет. Трава зашуршала под его ногами в последний раз. Раздался оглушительный выстрел.
***
— Даже рынки платят нам за защиту, Сантино, — равнодушно протянул я, срезая кожу с туши оленя. — Если местным властям в Агридженто не нужна наша защита от La Stidda, то они могут от нее отказаться.
Все подвальное помещение было измазано кровью. Казалось, она давно въелась в здешние стены. Мы часто проводили здесь допросы и заставляли говорить тех, кто вовсе не хотел. В конце концов, каждый из них выдавал нужную информацию. Cosa Nostra славились своей жестокостью и пытками. Лишь глупцы находили в себе смелость молчать. Обычно все заканчивалось парочкой отрезанных пальцев. В крайнем случае, конечностей. Поэтому от разделывания туши оленя этим стенам и уж тем более нам с Сантино было ни холодно, ни жарко.
— Но они и не были в ссоре с La Stidda, — напомнил консильери, внимательно за мной наблюдая.
— Агридженто принадлежит Cosa Nostra, — холодно резюмировал я. — Власти не смогут усидеть на двух стульях. Им придется выбирать.
— Что, если они примкнут к La Stidda? — осторожно спросил Сантино.
— La Stidda никогда не простит им этого предательства, — я отделяю последний кусок шкуры от туши и бросаю прямо на пол. — Как только власти Агридженто лишаться нашей защиты, они сразу же уберут всех. Тебе прекрасно известна их политика. Лаззаро не станет разбираться, кто прав, кто виноват. Он просто пойдет по головам.
— Если мы потеряем расположение власти Агридженто, у Фабио не будет доступа к маршрутам. В первую очередь прикроют порт, потом и все выходы из города, — заметно нервничал брат.
— Местный мэр только этого и ждет. Ублюдок давно хочет откусить часть пирога больше, чем ему предлагают, — раздраженно протянул я. — Нужно было давно его убрать.
— Приказать Фабио заняться этим? — вполне серьезно спросил консильери.
— Нет, мы поступим по-другому, — я разжал свои пальцы и отбросил окровавленный нож в сторону. — Мы назначим переговоры с La Stidda и выслушаем их условия.
Лицо Сантино побелело от ярости. Он был явно не согласен с этим решением, но после недавнего нашего конфликта возразить не смел.
— Пусть Фабио займется этим, — велел я. — Мы должны встретиться с ними на нашей территории.
— Хорошо, я передам ему, — тяжело выдохнув, произнес брат. — Но Лаззаро вряд ли согласится на подобные условия.
— У него нет выбора, — уверенно заявляю. — La Stidda уже потеряли свой главный порт, а сейчас еще Каморра дышит им в спину. Они куда больше нас заинтересованы в этом союзе, поэтому согласятся на все.
— И что, ты собираешься вернуть им Агридженто? — почти что возмутился Сантино.
— Только если в обмен они вернут нам отца и Орацио, — саркастически протянул я.
Большего говорить и не требовалось. И без того мрачная обстановка подвала лишь усугубилась после моих слов. Сантино вмиг поддался своей скорби, и я увидел, как ненависть снова воспылала в нем.
— Любому перемирию рано или поздно приходит конец, Сантино, — тихо резюмировал я.
***
Человеческий мозг устроен таким образом, что мы всегда будем зависимы от тех вещей, которые способны хотя бы на миг забрать нашу боль. Подобно животным, мы тоже нуждаемся в базовых физиологических потребностях: пища, вода, тепло, безопасность, секс. Все это естественно и является неотъемлемой частью жизни каждого. Однако, в отличие от животных, мы, люди, не согласны довольствоваться малым. И когда основные физиологические потребности удовлетворены, мы начинаем искать эмоциональное удовлетворение. Именно с этого момента и запускается наш собственный порочный круг. Несомненно, человеческая натура сама по себе очень жадная.
Я сидел в своем кабинете, погруженный в нервирующие тени деревьев, которые раз за разом так и норовились замаячить у меня перед глазами. Не знаю, сколько времени прошло с момента, как я сел за изучение документов, но мысли уносили меня далеко от них. Аличе... Ее имя звучало в моем сознании, словно та самая мелодия, которую я уже точно не смогу забыть. Знаю, то, что я испытываю к этой девушке не просто симпатия. Это нечто большее. И именно это «большее» беспокоит меня до глубины души.